Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

В этом заочном споре мы склонны поддержать мнение А.И. Филюшкина, которое представляется более обоснованным и взвешенным. Если принять во внимание точку зрения Д.М. Володихина, то получается, что, великолепно (по мнению историка) организовав мобилизацию и сбор войск в Великих Луках³⁴⁵, дальше русское командование не стало прорабатывать варианты действий и, выйдя к Полоцку, действовало наобум, по наитию. Однако это никак не соответствует образу действий московского военного руководства ни в этой, ни в любой другой кампании времен Ивана Грозного. Любому походу предшествовала большая организационная работа, и мобилизация войска была лишь одним ее аспектом. Другим же, не менее, если не более важным, была отработка планов действий в ходе похода. И не подлежит сомнению тот факт, что, вырабатывая план похода, в Разрядном приказе подняли все архивы, с тем чтобы составить четкое представление о том, что представляет собой Полоцк как крепость (благо недостатка в такого рода информации в русской столице не было – А.Н. Янушкевич указывал на наличие среди полоцкого духовенства сторонников Москвы³⁴⁶). Несомненно также, что при составлении плана кампании был учтен и опыт предыдущих походов – и не только казанских, но и предыдущей попытки взять Полоцк (когда, кстати, осаждающие были вынуждены отступить, испытывая нехватку провианта и фуража и подвергнувшись атакам со стороны подступившего извне к осажденным помойного войска). Представляется, что, выступая из Москвы, Иван Грозный и его «штаб» уже имели на руках некий план ведения осады, детали которого предполагалось уточнить уже по месту (почему Иван первым делом еще 30 января отправился на рекогносцировку к Полоцку). И, составляя роспись полков в Великих Луках, где им надлежит встать под Полоцком, Иван и его воеводы руководствовались этим исходным замыслом. Он же явно не предполагал атаку Великого посада с юга, из Заполотья, по льду Двины (уже хотя бы по той простой причине, что правый берег Двины здесь был высоким, почему и не был дополнительно укреплен).

Развертывание русских полков на позициях сопровождалось внушающим невольный трепет зрелищем. Желая произвести на полочан соответствующее впечатление и поколебать их моральный дух, Иван Грозный «повеле в сурны играти и трубити и по накром бити», полковым воеводам – «розвертеть» знамена, в том числе и большое государево знамя, «на немже бе изображен чюдне Нерукотворенный образ Господа нашего Иисуса Христа»³⁴⁷. До Полоцка доносились из русского лагеря звуки молебна, который служили в полках бывшие при войске священники, молившие Бога и Пречистую Богородицу и великих чудотворцев о даровании победы православному воинству. В царскую «ставку» было доставлено написанное неделю назад, 24 января 1563 г., многословное и витиеватое послание новгородского архиепископа Пимена, обращенное к Ивану и призванное поднять боевой дух царя и его воинства³⁴⁸.

С такой поддержкой свыше русское воинство приступило к осаде Полоцка, и скоро пролилась первая кровь. Передвижения русских полков в пределах прямой видимости со стен Полоцка не могли не вызвать реакции со стороны полоцкого гарнизона. «3 города ж видяху Полочане и из острога многие полки и люди, – писал неизвестный русский книжник, – лезуща на ону страну Двины-реки, и у Бориса и Глеба видяху на монастыре и около монастыря полки многие люди (не заметить государево знамя было сложно. – В. П.), и начаша стреляти з города из острогу на монастырь (хотя Борисоглебский монастырь и был сожжен полочанами перед приходом царских войск, однако монастырская поварня сохранилась, «и в той пеколне государь кушал…». – В. П.) и по Двине-реке, которые люди идут аз Двину-реку, изо многово пушечново наряду». Однако этот обстрел, в ходе которого отдельные ядра достигали расположения Государева полка и одно из них даже упало в сенях «пеколни», оказался малорезультативен – по сообщению летописца, от неприятельского огня был убит во время переправы через Двину боярский человек и его конь³⁴⁹.