Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Почему полоцкая верхушка решила вступить в переговоры с русским командованием? Похоже, что полоцкий воевода Ст. Довойна, наблюдая за действиями московитов, пришел к выводу, что своими силами город отразить атаку неприятеля не сможет³⁶⁷. Однако если потянуть время, то, может быть, наивысший гетман сможет собрать войско и спасти город от падения? Такой ход мысли воеводы и его советников представляется вполне логичным (и мы не исключаем, что Довойна получил от Радзивилла послание, в котором гетман писал полоцкому воеводе о необходимости потянуть время – во всяком случае, ход переговоров свидетельствует в пользу этого предположения).

В царской «ставке» к предложению Довойны отнеслись благожелательно. Иван Гроный готовился к долгой осаде, и 4 февраля на всякий случай приговорил со своим двоюродным братом Владимиром Андреевичем и воеводами отправить гонцов в Великие Луки, с тем чтобы там готовили запасы на зиму и на весну. Обоз для Государева полка должен был снарядить высланный в Великие Луки дворцовый дьяк Г. Шапкин, а сопровождать его и обоз «для береженья» должны были сотенные головы князь И. Охлябинин и князь Н. Гундоров со своими «сотнями»³⁶⁸. Успешное же завершение переговоров позволяло надеяться, что не нужны станут новые громоздкие приготовления и получится избежать кровопролития (стоит заметить, что и московское командование, и сам Иван крайне чувствительно относились к потерям среди ратных людей и старались по возможности минимизировать их, ибо дети боярские, стрельцы и казаки – все они не были «пушечным мясом»).

На встречу с выехавшими из Полоцка городничим Яцко Быстринским, писарем Лукой Гарабурдой и шляхтичем Василием Трибуном Иван Грозный распорядился отправить детей боярских Ивана Черемисинова, ветерана казанской и астраханской эпопей, опытного и заслуженного военачальника, и Василия Розладина. Встретившись с полоцкими посланцами, они донесли до государя весть о том, что-де полоцкие власти «бьют челом царю и великому князю» о прекращении огня сроком на неделю, после чего Довойна со «всею землей» готов сдаться³⁶⁹.

Переговоры завершились поздно, в 3-м часу пополудни. Иван пошел навстречу Довойне и полочанам, «дал им сроку до утра, а из наряду тое ночи бити не велел», однако приказал и дальше вести осадные работы. «А туры государьские многие вкруз города поставили по государеву наказу», – записал московский книжник, а составитель разрядной повести уточнил его сведения: «А на ту ночь противу субботы веле государь царь и великий князь боярину и воеводе князю Ондрею Михайловичю Курбскому туры поставити противу острогу от Полоты и Двины, сниматися з боярином и воеводою со князем Васильем Семеновичем Серебреным». Из этого свидетельства следует, что возведением тур занимались в ночь на 6 февраля служивые Большого и Сторожевого полков вместе с высланными от Государева полка стрелецкими головами Романом Пивовым и Осой Гурьевым с их людьми. «И боярин и воевода князь Ондрей Михайлович Курбской тое ночи по государеву цареву и великого князя приказу туры поставили дал Бог здорова», – с удовлетворением записал книжник³⁷⁰.

На следующий день, в субботу 6 февраля 1685 г., переговоры продолжились. Черемисинов встретился с Трибуном и Гарабурдой, которые настаивали на продлении срока прекращения огня до вторника, поскольку «в городе многие люди и со всеми с теми людми переговорити и уложити, как им бити челом государю». Черемисинов предложил литовцам поехать со своими предложениями к воеводам, однако получил отказ. «То дело великое, – заявили литовские переговорщики, – не уговоряся со всеми людми, того дела делати нелзе»³⁷¹. В общем, переговоры закончились безрезультатно, однако Иван Грозный не унывал – гигантские орудия «болшого» наряда, влекомые усилиями тысяч посошан, были на подходе, а потому он решил дать полочанам срок до утра следующего дня³⁷².

Утром воскресенья 7 февраля история повторилась. Трибун и Гарабурда, встретившись с Черемисиновым, снова заявили о желании Довойны продлить перемирие до вторника. А дальше в переговорах произошел любопытный поворот. От дворовых воевод боярина И.П. Яковли и князя П.И. Горенского по государеву наказу прибыл сын боярский Михаил Безнин, который вмешался в ход переговоров. Новый посланец с ходу заявил, что-де «прытко будет с Полотцскими людми дело, и они бы делали ранее; а не будет дела, и они бы розъехалися и государевым бы делом промышляли; а государеве рати без дела про что томитися?»³⁷³. Однако его вмешательство не привело к прекращению переговоров, и летописная повесть кратко сообщает, что Иван Грозный дал Довойне сроку до утра понедельника.