Половое воспитание детей

Родители часто жалуются на отчуждение подростка в семье — появляются «свои» дела, «своя» компания и т. д., в которые подросток в общем-то не склонен посвящать родителей. Собственное мнение подростка — то полемическое, то эпатирующее — встречает избыточно серьезное отношение взрослых, видящих в этом мнении едва ли не «программу жизни». Позиции родителей внутренне противоречивы. Им трудно угнаться за темпами развития подростка, отойти от стереотипов общения с ним как с ребенком. Объективно готовя подростка к жизни взрослого, по крайней мере, понимая закономерность повзросления и независимости детей, родители не готовы к этому субъективно. Как раз теперь — на пороге взросления детей — они не столько действительно не верят в их возможности, сколько не могут сами остаться без детей — «отпустить…, быть без них…, заполнить пустоту». В многодетных семьях это протекает легче. Но, в целом, это то время, когда родители, отпуская, не отпускают, а дети, уходя, не уходят. Потребность в эмоциональной близости с родителями не только не уменьшается, но и увеличивается, становясь, правда, иной — более избирательной, дифференцированной: «…с товарищами приятнее развлекаться, с друзьями — говорить о своих переживаниях, но в трудную минуту лучше все-таки обратиться к маме»[49]. Мальчики в трудных ситуациях ищут совета у матери и отца, девочки — у матери и друзей. Как можно видеть, для родителей понимание подростка и его проблем, чтобы оно было успешным, должно быть неотделимо от понимания собственных проблем: быть родителем самого «хорошего» подростка, в целом, труднее, чем даже «трудного» ребенка.

Нередко говорят о специфической «подростковой психике». Видимо, продуктивнее различать напряженность психического функционирования в этом возрасте и социальные аспекты пубертатного периода. В осмыслении последних может быть полезен учет некоторых специфических реакций подросткового возраста [Личко А. Е., 1979, 1983].

Реакция эмансипации выражается в стремлении освободиться от опеки взрослых, зависимости от них. В крайних случаях, определяемых то структурой характера подростка, то микросоциальной ситуацией, то тем и другим вместе, эта реакция напоминает «кризис 3-летних» с его самоценными негативизмом и упрямством. Еще не готовый к налагаемым самостоятельностью обязанностям, подросток склонен настаивать на следующих из нее правах и нуждается не столько в самостоятельности, сколько в признании взрослыми его самостоятельности в принципе. Далеко не всегда эмансипация принимает форму оппозиции — подросток стремится не противостоять взрослым, а встать в один с ними ряд, стать равным им, что невозможно в условиях полной зависимости от них. Нет необходимости доказывать, что реакции эмансипации могут выражаться в сфере сексуального поведения.

Реакция группирования со сверстниками представляет собой как бы оборотную сторону реакции эмансипации. Она проходит через всю историю человечества в виде образования мальчиками среднего и старшего подросткового возраста однополых групп с четкой иерархией ролей и обязанностей, своими ритуалами посвящения, территорией и особым жаргоном и т. д. Сегодня такие группы часто разнополы и нестабильны но составу, их внутренняя жизнь не регламентирована и они представляют собой, по существу, спонтанные досуговые группы. Времяпрепровождение в них выглядит со стороны пустым, нецеленаправленным — за исключением цели так или иначе развлечься, «убить время». Действительно, в них, по выражению Я. Корчака (1966), скука приобретает иногда черты массового психоза. И все же было бы неверным игнорировать то обстоятельство, что «пустые» жизнь и болтовня в этих группах каким-то образом отвечают эмоциональным потребностям их участников. Бороться с реакцией группирования бессмысленно. Но получившая широкое распространение инициатива Ленинграда по созданию подростковых клубов по месту жительства показывает, что реакция группирования может быть положена в основу обладающей высоким воспитательным потенциалом работы [Махов Ф. С, 1982].