Польские трупы

— Составила гипотетический список. Подумай, поразмышляй. Может, что-нибудь надумаешь. Хотя задача не из легких. — Она развернула листок. — Ну, вот. Одиннадцать теперешних и семнадцать бывших депутатов парламента. Девять сенаторов. Четыре министра. Двадцать два замминистра и госсекретаря. Два епископа. Четырнадцать прочих священнослужителей. Четыре знаменитых альпиниста, покорители гималайских восьмитысячников. Двенадцать актеров и режиссеров, известных антикоммунистическими взглядами. Один нынешний генерал разведки. Пятнадцать профессоров. И, внимание: сорок два журналиста из разных изданий. Надо признать, что Червякевич, мать его, ценил нашу силу!

— Ты права, это чистая паранойя, — вздохнул он.

— Именно. Но кто-то все же убил Мручека. Мы не должны об этом забывать.

— Я наверняка не забуду, — его передернуло. — Постой! Тебе эти фамилии дал он?

— По-моему, это должна была быть приманка, чтобы я согласилась стать госпожой Мручек. Но никаких бумаг он не показал. Всё только на словах.

— Мою фамилию тоже назвал? — воскликнул Буковский возмущенно.

— Твою нет. Может, боялся, что я тебе протреплюсь и пропадет эффект неожиданности.

Дорота поднялась с постели, и он несколько мгновений мог видеть ее тело в ярком свете полудня. Оно мало изменилось за эти годы.

— Куда ты? — спросил он с обидой.

Она наклонилась и быстро его поцеловала.

— Час прошел. Мне пора начинать расследование. Тебе нельзя показываться в городе. Сиди здесь, никому не открывай, не подходи к телефону. Выспись, а потом немного подумай. Я поработаю ногами, а ты попробуй головой. Мы разгадаем эту чертову загадку, увидишь.

* * *

Он ничего не смог придумать. Провалился в неглубокий беспокойный сон, в котором появлялись люди из списка, оставленного Доротой. Был ли это настоящий список из папки Глисты или хотя бы его фрагмент, он не знал. Не имел понятия, в чем мог обвинить персонажей своего сна, каким образом к ним подобраться, заставить признаться, кто из них убил историка Мручека.

Поэтому, наверное, они обнаглели. Когда, ненадолго проснувшись, он опять погрузился в сон, все появились снова и все на него ополчились. В каком-то задымленном холле, похожем на вокзальный зал ожидания, вдруг раздались крики: «Это он! Этот писака убил! Убийца! Хватай убийцу!» Бежать было некуда. Он стоял и кричал: «Люди, не слушайте! Это не я! Я не виноват!» Ему ответил громкий хохот: «Он не знает! Не знает, что в квартире была видеокамера!» На огромной стене вдруг появился кадр, снятый видеокамерой. Четкие очертания фигуры, проскользнувшей в полумраке по комнате. Буковский помертвел во сне.

Это действительно был он! На фигуре была его куртка, его бейсболка, которую он носил в плохую погоду. В ужасе он смотрел, как фигура на цыпочках приближается к открытым дверям балкона, где доктор Мручек поджидал прибытия полиции. Буковскому опять захотелось крикнуть: «Нет!» — однако он не сумел издать ни звука. Но ведь это не мог быть он! Кому, как не ему, это знать. Кто-то прикинулся им. Кто? Во сне ему стало холодно. Кто знал его настолько хорошо? Знал, как он ходит, его жесты… Дорота! У нее были его куртка и бейсболка. Она убила Мручека? Исключено. И все-таки… Он должен сказать об этом разъяренным людям, которые наступали на него со всех сторон, размахивая кулаками. Напряг все силы…

* * *

— Не ори. Это я, — сказала Дорота.

Внезапно разбуженный, Буковский судорожно хватал ртом воздух. Несколько минут не мог отличить, где сон, а где явь. Потом до него дошло, что он в чужой квартире. Сидит голый на матрасе, смятая и перекрученная простыня съехала на пол. На улице было уже почти темно. Из окна дуло, наверное, сквозняк его отворил.

— Слава богу, — сказал он. — Надеюсь, что мне все это только приснилось.

— Я тоже, — ответила она. — Одевайся, у нас гость.

На пороге гостиной Буковский остановился как вкопанный, увидев человека, который сидел за столом, весело на него глядя.

— Ну, вот мы и опять встретились, пан журналист, — заговорил комиссар Фуляра.

— Ты… — произнес Буковский, заикаясь. — Ты предала меня.

— Спокойно, пан журналист, — усмехнулся Фуляра. — Если бы у всех преступников были такие адвокаты, как пани Май, тюрьмы стояли бы пустыми.

— Что-что?

— Я пришел не для того, чтобы вас арестовать. Мы встретились здесь, так как пани Май утверждает, что квартира не прослушивается. Будет лучше, если это дело останется в тайне.

— Ничего не понимаю. — Буковский бессильно опустился на ближайший стул. — Вы знаете убийцу?

— Вроде того.

— То есть?

— Я нашла свидетеля, — сказала Дорота.

— Значит, был свидетель?

— Оказалось, что был, — поддакнул комиссар. — Одна пожилая дама… Обратите внимание, опять пожилая дама! И вдобавок — сторонница ЛПС. Между прочим, мы допросили старушку еще утром, но она нас обманула. Видимо, пани Дороте свидетели больше доверяют. Сила масс-медиа, — закончил он с легкой язвительностью.