Попал так попал, или Орки рулят – 2

— Тысяча морский чертей, — воскликнул единственный моряк в наших рядах. — Да их надо всех живьём закопать или за ноги на реях развесить на собственных кишках.

— Да, но они покаялись и раскаялись! — не сдавался десятник, что стал выступать на стороне проштрафившихся.

— Есть устав и неписаные правила: тех, кто бросил товарищей в беде — вешать! — угрюмо произнёс Седой. — Повесить на глазах у всех и зачитать, за что и почему.

— Никогда не думал, что буду принимать такие решения… но да, повесить.

— Наказать их надо, но не столь же сурово. Я предлага….

— Смерть, — перебил его другой десятник.

— Так, подведём итоги: почти все за смертный приговор через повешение, лишь двое за помилование, — дождавшись, пока все выскажутся, произнёс я.

— Но я и ещё трое промолчали, — недовольно произнёс один из десятников.

— Молчание есть знак согласия, все, кто был против, так и сказали. Да, и мой вам совет: ещё раз промолчите, будем искать тех, кто имеет собственное мнение. НО, — я сделал небольшую паузу и поднял палец вверх, — не в бою.

— А теперь пошли исполнять приговор, — произнёс я, вставая.

— В смысле, исполнять?

— В самом прямом. Мы вынесли смертный приговор, мы и должны его исполнить.

— Мы и вы?

— Да я и вы, — недовольно проворчал я.

— Я дико извиняюсь, а на чем вы будете вешать? — поинтересовался наш интендант.

— На ветках, — недовольно буркнул Седой.

— Я дико извиняюсь, а шею к ветке вы чем будете привязывать, — с ехидством произнёс заведующий имуществом отряда.

— Веревкой, чем ещё, — нетерпеливо произнес другой десятник.

— А где вы собрались брать столько веревок? У нас в обозе я соберу для двух, ну, максимум для четырёх.

— А нельзя было сразу сказать? — пробурчал Седой.

— Так, я таки сразу и говорю, — не моргнув глазом ответил интендант.

— Что будем делать?

— Я сразу предложил: вскрыть им животы. За подставу только так, и никак иначе. А они нас подставили, и хватит рассусоливать, надо когти рвать, — произнёс бывший сиделец, что периодически делал нам поддельные документы.

— Кинжал им в печёнку, и всего делов.

Вынесение смертного приговора и его исполнение долго не затянулись, под хмурыми взглядами воинов мы долбодятлов отправили к предкам. А затем прикопали тела в лесу. Грязная работа, но её надо было сделать, и я не просто так на глазах у всех заставил десятников взять на себя роль палачей. А затем, чтобы каждый из нас понимал, что и ошибки других ложатся на наши плечи. Когда закапывали в лесу долбодятлов, я честно всех предупредил, что нас ждут тяжёлые времена и огласил речь, поставив их перед выбором.

— Я ставлю всех вас перед выбором: те, кто пойдут со мной, должны подчиняться приказам, безоговорочно. За непослушание одного бойца отвечает десяток, за десяток полусотня, а за полсотню все! Те, кто пойдёт со мной, должны это понять и принять. Жёсткой диктатуры не будет, но и анархии я не допущу. Если я в чём-то неправ, и вы знаете, в чём именно, то смело можно сказать мне в глаза, но не в бою. А идеально: вы говорите вашему десятнику, и уже он — мне. Сейчас не время для дискуссий, — остановил я поток слов, — из-за этих долбодятлов у нас просто-напросто нет времени. Те, кто идут со мной сейчас: бегом строимся и алга. А те, кто сомневается, лучше оставайтесь, и пусть вам улыбнутся ваши боги, — после этих слов я пошёл выпускать химер из клеток, в которых они путешествовали.

Шервудский лес, но с эльфийским уклоном

Провиант из обоза я решил брать весь. Забрал всех скакунов и приказал их навьючить мешками с провиантом, ещё часть мешков мы бросили на химер. Хоть те и недовольно шипели, но кто бы их ещё спрашивал о их желаниях. Затем спешным маршем двинулись дальше по дороге. Пройдя с полкилометра, я приказал сворачивать в лес, а вот в лесу мы уже осторожно, стараясь меньше следить, пошли в обратную сторону.

Покаюсь, я не просто так дал людям выбор. Я надеялся, что часть отделится и пока они будут делить между собой обоз с остатками трофеев и провианта, на них наскочит патруль. Я сомневаюсь, что патруль в десяток бойцов сможет им что-то сделать, а вот задержать и повести основные отряды по ложному пути оставшиеся вполне могли, вот на это я и понадеялся. Но, по сути, я никого не подставлял, я дал выбор, и кто как им воспользуется — это личное дело каждого, я не заставлял устраивать свару между собой.

До темноты мы двигались ускоренным маршем почти в обратном направлении, слегка взяв вправо, в надежде затеряться среди местных лесов. Потом был отдых без костров и горячей еды. А с первыми лучами солнца, построившись, мы опять стали пробиваться через местные заросли, делая лишь небольшие остановки и всё больше углубляясь в местные буреломы. Естественно, мы заблудились. Когда на второй день свернули в сторону дороги и пару дней шли в том направлении, но всё никак не могли выйти из леса, каждый из нас понял, что мы заплутали.

А вот на рассвете пятого дня, когда от наших небольших съестных припасов остались лишь воспоминания, к нам в лагерь с рассветным туманом пришли десяток людей, неся несколько оленьих туш на шестах.