Попал так попал, или Орки рулят – 2

— Ты мне зубы не заговаривай. Будешь выполнять условия нашего договора? — едва сдерживая раздражение, спросил он, словно выплюнул, и положил руку на меч.

— Насколько я помню, в условия нашего договора не входило, что нас будут травить. Да не сверкай ты так глазами, — с усмешкой протянул я. — У вас свои специалисты, а у нас свои, как уже говорил, — и шёпотом добавил, так, чтобы он услышал, — открою тебе маленький секрет: это вы отравлены, а мы нет, — и продолжил уже нормальным голосом, — и на твоей могилке мы напишем: «Змий подколодный, отравился собственым ядом».

— Это была подстраховка, яд медленнодействующий. Если бы вы выполнили все условия, я дал бы вам противоядие, — барон непроизвольно положил руку на мешочек, что висел у него на поясе рядом с кошельком.

— Я, конечно, шаман молодой, неопытный, да и целитель, так скажем, чуть лучше, чем никакой. Но даже мне ясно, что этого, — и, достав мешочек из-под подушки, бросил на колоду перед собой, — ну никак не хватит на сотню рыл.

— Сиди, дядя, — не дал дёрнуться барону бывший сиделец, что незаметно подошёл сзади.

— Твои условия? — скинув руку с плеча, старик решил сделать хорошую мину при плохой игре.

— Не, это я слушаю твои предложения! — с улыбкой произнёс я.

— Если ты выполнишь наши первоначальные договорённости, то и я выполню свои.

— Не люблю, когда меня держат за идиота. Я понимаю, если бы твоя дочь бросилась в бега сейчас, но зачем ей бежать с тобой в неизвестность после смерти твоего горячо любимого соседа? Да, и ещё: как и когда ты успел договориться с контрабандистами, чтобы они вывезли столько народу? Не, если у вас контрабанду возят на галеонах, то тогда вопросов нет.

— Мы находимся здесь, а тут строят новые корабли для флота… — барон прутиком начал чертить на земле карту.

— Откуда сведения? — перебил его я.

— Мы лес сплавляем на строительную верфь. Так вот, там стоят два корабля готовых, и на одном из них можно уплыть.

— Сладко поет, — произнёс Карамба, моряк, что безоговорочно пошёл за мной, — почти как морская дева, что завлекает корабли на скалы. Слышь, дед, тут не сопливые юнцы сидят. Для того, чтобы корабль в море вышел, он должен быть не на берегу, а на воде стоять. А если он уже на рейде, значит, на нём и команда уже есть. И весь мой богатый опыт подсказывает, что они просто так кораблик не отдадут, да и охрана, я думаю, будет возражать. Только не надо говорить, что там в охране три калеки. Такие места охраняют и стерегут лучше, чем честь собственных жён и дочерей, — сплюнув под ноги, высказался моряк.

— Скажи, ну как можно с тобой договариваться, если, что ни слово, то враньё? Старик, я честно давал тебе шанс, даже не один, но ты сам их профукал, так что вини теперь только себя, — и громко рявкнул, решительно вставая: — Повесить! И нагруди приколоть табличку: «Лжец, и Отравитель!»

— Как ты смеешь! Ты не можешь меня повесить, как обыкновенного смерда!

— Пасть прикрой! — рявкнул сиделец. — Скажи спасибо, что тебя просто вешают. Или ты забыл, что делают с отправителями? Так я тебе подскажу: им дробят сначала все пальцы на руках, затем на ногах, а потом уже заливают в нутро «Слезу Девада». В первый день ты будешь чувствовать нарастающую боль, что будет становиться сильнее постепенно, час от часа. Я видел людей, которые пытались добраться до своих внутренностей, они сломанными пальцами рвали себе животы и выдёргивали кишки. Так что тебе ещё повезло, пару мгновений ножками подрыгаешь, и всё.

— Может, зря ты так с ним? Местные бароны не ополчатся? Да и зачем тратить верёвку, если ты уже потратил на него яд? Ну зачем нам дополнительные расходы? — произнёс наш интендант.

— Так яд не наш был? — возмутился толстяк.

— Ваш, но ведь его изъяли и он стал нашим. И верёвка наша! Так я скажу, чтобы не вешали, сам загнется, да и умирать будет долго и мучительно. Яд-то медленнодействующий, — вставая, произнёс наш хомяк.

— Ну, а если на эту змею не подействует яд, то ты ему плюнешь в рот, тогда он точно загнётся, — со смехом произнёс Седой.

— Ой, как смешно. Пойду я, пожалуй. Так может, всё-таки не вешать?

— Спорим, что в петле барон окажется в чём мать родила? — и сиделец протянул руку моряку.

— Не, портки не тронет. Он, по-моему, обгадился.

— Если портки шёлковые, то не побрезгует и сам постирает, а вот если обычные, то может и не тронет… хотя нет, всё равно снимет, — уверенно закочнил уголовник.

— Сиплый, он конечно не без тараканов в голове, но мне он не показался таким жадным.

— Так он и не от жадности. Вот ты когда к нему подходил за портянками, ты спрашивал, где он их взял? А они, между прочим, на деревьях не растут, а снимаются в нашем случае с трупов. Так что Хомяк всё это делает не для себя.

— Я всё хотел спросить, а почему Хомяк? У него что, имени нет?

— Наши имена хорошо известны, но, к сожалению, не там где надо, и если кто узнает, мы можем попасть в руки палача. А так — новые имена, новая жизнь.

— Что, неужели решил стать честным человеком?

— А что… судя по толщине кошелька, это в разы выгодней, — и Сиплый похлопал рукой по поясу.