Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают

– Можно я поглажу вас по животу? Я тоже очень хочу дочку…

– Конечно! – Девушка берет мою ладошку, прикладывает к своему животу, накрывает сверху двумя своими ладонями. Мы обе улыбаемся.

– Спасибо вам, – говорит девушка. Она уже на безопасном спасительном бордюре с другой стороны дороги. – А то я бы еще час там стояла.

– И вам с дочуркой спасибо, берегите ее! – говорю я и машу на прощание ладонью, впитавшей энергетику материнства.

Какофония клаксонов продолжается, хотя на все это у меня ушло не больше минуты. Нетерпеливые какие! Я бегом возвращаюсь к своей машине. Из синего «пежо», стоящего прямо за мной, выскакивает мужик в дубленке.

Я сначала испугалась, что он на разборки выскочил, но потом вижу – улыбается. Улыбка – это отсутствие угрозы.

– Маладес, – говорит мужик с армянским акцентом. – Я тоже хотел помочь, но ты опередил. Маладес! Это тебе!

Протягивает три тюльпанчика.

– Да ну что вы, – растерялась я.

– Нет-нет! Это я везу заказ на предприятие. Там будут женщин сегодня поздравлять. У меня палатка цветочный. И букетов у меня как раз с запасом – если помнутся там, то-сё.

– Значит я «то-сё»? – смеюсь я и беру тюльпаны.

– Нэээт, – испугался мужик. – Ты просто женщин! Хотел тебе и ей, но не успел ей. – Мужик махнул в сторону беременной девушки. – Так что только тебе. С васмым мартом!

– Спасибо, – говорю я и машу всем остальным в моей искусственной пробке.

Сейчас поедем, ребята! Народ взрывается симфонией приветливых клаксонов. Оказывается, они бибикали не от нетерпения, они бибикали в поддержку! Как бы говорили: «Мы с вами, девчонки!» Вы замечали, что иногда клаксоны играют неплохие мелодии? Я запрыгиваю в машину и стартую нагонять упущенные минуты. Какая сегодня погода чудесная, снежок танцует. Хочется улыбаться, обнимать людей и нюхать тюльпаны!

P.S. Через неделю я узнала, что беременна, а через девять месяцев родила дочку.

Кофе

Лиля – наркоманка со стажем. Наркоманка и дилер. Она и меня подсадила. Невозможно было не подсесть, когда о чем-то говорят так. Ее наркотик – кофе. Она рассказывала о кофе как о любимом мужчине: глаза светятся вдохновением, руки ласково гладят чашку с насыщенным нефтяным напитком.

Мы познакомились случайно: я гуляла в лесу с коляской, в которой спал мой новорожденный сын, и подошла к компании молодых людей на пикнике спросить, нет ли у кого таблетки от головной боли. Голова болела нестерпимо, и я боялась, что не дойду до дома.

Худенькая девушка с рыжими волосами протянула мне стаканчик и аспирин. Я с благодарностью взяла стакан, решив, что там вода. Но там был кофе. Я вопросительно посмотрела на девушку:

– Не удивляйся, сначала выпей кофе, потом таблетку. Кофеин усиливает действие аспирина и парацетамола. Кофе повышает кислотность желудка, и он принимает и растворяет обезболивающие более охотно.

– Ого, не знала. Но мне нельзя кофе, я кормлю, – киваю я на коляску.

– А когда следующее кормление? Кофе выводится из организма за три часа…

– Да? Ну тогда можно рискнуть…

– Посиди с нами, пусть голова пройдет. А я понянчу пупсика, если ты не против. Очень люблю деток.

– А свои есть?

– Пока нет, очень хочу…

Разговорились. Подружились на почве любви к кофе и детям. Лиля прививала мне любовь к кофе постепенно, заманивала в гости, угощала, в общем, подсаживала.

– Ты пробуй, пробуй, – торопит Лиля. – Чувствуешь ноты пряных трав дикой природы Эфиопии и крепленого вина?

Она спрашивает, закрыв глаза. Сама смакует. Я никогда не была в Эфиопии и никогда не пила крепленого вина, но я чувствую!

– О, а это капучино! – радуюсь я, узнав вкус.

Лиля снисходительно качает головой:

– Это эспрессо кон-панна! Кофе с шапочкой из взбитых сливок, автономно живущих на верхнем лофте кубинского кофе.

И продолжает, жмурясь от удовольствия:

– Существует три основных кофейных дерева – Арабика, Робуста и Либерика. Вот сейчас мы с тобой пьем Арабику.

Все, что я знаю о кофе, я знаю от нее.

Лиля – кофейный сомелье в одном злачном столичном ресторане. Можно не выпендриваться и сказать просто – «Лиля – бариста», но бариста – это тот, кто варит кофе по известной технологии, а Лиля – сомелье: она создает кофе, творит новые вкусы, экспериментирует.

Лиля изобрела свой уникальный вкус соленого кофе. Там чайную ложечку ядреного раствора морской соли с кардамоном нужно добавить в нежную сливочную пену. Соль подчеркивает природную сладость сливок и оттеняет горький вкус кофе. Так объясняет Лиля. Я пробовала – мне не понравилось.

– Нет, Лиль, не доросла я, наверное. Не понимаю. Для меня соленый кофе – слишком фьюжн. Ты еще мне сладкий гороховый суп предложи…

Лиля не обижается. Ее кофе – ее искусство. Не всем дано понять, и это нормально. Кофейный абстракционизм.

Лиля – художник в стиле латте-арт. Она рисует на кофе. Получается очень красиво. Однажды она нарисовала мой шарж на кофейной пенке и поразила меня в самое сердце: вышло очень похоже. Она действительно талант.

Наши беременности (моя вторая, ее первая) практически совпали по времени, но из-за занятости – и ее, и моей – общались мы редко. Иногда переписывались в WhatsApp и обменивались фотками растущих животов.