Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают

– Ну, Виталь. Сейчас надо. Привези. Мальчишки побудут одни двадцать минут. Не маленькие…

Виталя бушует на другом конце трубки.

– Виталь, аптека до десяти. Потом расскажешь мне, какая я плохая мать. Сейчас купи лекарства…

– Вот «Мексидол», – говорю я. – У меня лишний. Пусть «Мексидол» не покупает.

Ирина вздрагивает, резко оборачивается. Я впервые вижу ее без маски. Красивая.

– А, спасибо, – говорит она и добавляет в трубку. – «Мексидол» не надо, нашли…

Я засовываю в карман ее халата тысячу рублей.

– С ума сошла, не надо! – Ирина ловит мою руку.

– Это не вам. Это Пете.

Она опускает глаза.

– Спасибо тебе, – тихо говорит она и поправляет сама себя: – Вам.

– Тебе, – я поправляю ее и возвращаюсь в свою палату.

Ночью Пете становится хуже. Я сквозь сон слышу, как Ирина командует медсестрам, какую капельницу поставить и чем сбить температуру. Слышу также, как молится мама мальчика.

Когда заболела моя дочь, мне хотели помочь тысячи людей. Если привести примерную статистику, то из каждой сотни тех, кто хотел помочь, 85 процентов молились за мою дочь и подсказывали мне правильные молитвы, советовали исповедоваться, вызвать батюшку в больницу, поставить свечку. Говорили «молитва матери со дна морского достанет». Еще пять процентов предлагали попробовать нетрадиционную медицину, гомеопатию, остеопатию, акупунктуру, рейки, колдуна, бабку, целителя, метод наложения рук. Остальные десять процентов прагматично давали контакты хороших врачей, советовали лететь в Европу, потому что «в России нет медицины, ты же понимаешь».

Я читала где-то, что чем ниже уровень жизни людей, тем сильнее вера. Чем меньше зависит от человека, тем больше он уповает на Бога. Я не знаю, так это или нет, но мама Пети выглядит как женщина, которая, если бы могла выбирать, повезла бы больного ребенка в церковь, а не в больницу.

Я сама верю в Бога. Настолько, что я срочно покрестила дочку в больнице (батюшку в инфекционную больницу не пустили). Сама покрестила. Так можно в критической ситуации, как наша. Нужна святая вода. Или даже вообще любая вода. И слова, продиктованные Богом.

Я верю в Бога. Сильно верю. Для меня нет сомнений, что Он есть. Свои действия и поступки я всегда мысленно согласовываю с Богом. И чувствую Его благословение.

Но у Бога много работы. Он любит. И прощает. И спасает. И направляет. Он всемогущ, а мы нет.

И у Бога нет цели прожить за нас жизни, решить за нас задачи. Бог – учитель, но домашнее задание выполнять надо самим. Он учит нас жить с Богом в душе, а уж кто и как усвоит Его урок…

Иногда с хорошими людьми случаются плохие вещи, и это тоже Божья воля. А вот то, как вы справляетесь с ситуацией, – это уже ваша зона ответственности. Проверка, как вы усвоили урок Бога. Для чего-то же вы живете.

Не надо упаковывать свою лень и безответственность в Божье провидение и Божий промысел. Божий промысел лишь в том, чтобы все мы в любой, даже самой сложной ситуации оставались людьми…

Бог не купит антибиотики. Антибиотики купит Виталя, который сегодня сам кормит гречкой двоих детей, потому что мама занята. Мама спасает маленького Петю, которого захватила в плен инфекция.

К утру Пете стало лучше. Он заснул. Без температуры, спокойно. Заснула и мама. Я не слышу молитв, слышу храп.

Ирина не спала всю ночь. В девять начинается ее новая смена. Она делает обход. Заходит в палату к нам с дочкой.

– Лейкоцитов девять, – говорит она.

– Спасибо, – говорю я.

– Это хорошо. Воспаление проходит.

– Да, я поняла.

Я ничего не спрашиваю. Я ей очень сочувствую. Ирина в маске и в очках. За очками – воспаленные, красные, будто заплаканные глаза. Она идет обходить других пациентов.

В три часа заканчивается ее смена. Пете намного лучше. Он проснулся веселый, хорошо поел. Перед тем как уйти домой, Ирина заходит к ним в палату. Убедиться, что все в порядке. Я слышу, как она осматривает мальчика и ласково уговаривает дать ей его послушать. В этот момент у мамы звонит телефон, и я слышу, как мама мальчика говорит кому-то восторженно:

– Отмолили Петю, отмолили!

Я смотрю в окно своей палаты, как врач Ирина идет домой. У нее тяжелая походка очень уставшего человека. Она хороший инфекционист и очень хороший человек. Посланник Бога, если хотите.

Это она победила Петину болезнь. Убила ее своими знаниями, опытом и антибиотиком. И сейчас идет домой без сил и без спасибо. Работа такая.

Отмолили…

Охота на бабушек

Бабушки водятся в магазинах по утрам сразу после открытия. Они выбрали это время неслучайно: сна в их жизни много, а денег мало, поэтому они приходят рано утром, чтобы не торопясь, без толкучки поискать на полках самый дешевый товар.

Ее я приметила сразу и решила: сегодня – вот эта. Она худенькая, маленькая, хрупкая, ссутуленная, даже сгорбленная. У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба. Одинокая.