Портал света для тех, кто Хочет…

Если на протяжении нескольких месяцев, лет постоянно будешь испытывать определенные эмоции (например – страх, раздражение, злость), то это обязательно вызовет структурные и физиологические изменения в организме. Боль и страх, например, парализуют ту часть мышц или область желаний, из которой происходило действие в момент болезненного вмешательства.

Например, ребенок с удовольствием размазывает остатки манной каши по столу, рисуя пока только ему одному понятную картину. Сейчас он живет и творит из душевного центра творчества (как сейчас модно говорить – задействована креативная сторона его личности). Эту премилую картину увидел родитель. Какова, скорее всего, будет его реакция?

Агрессивное и довольно резкое вмешательство в творческое состояние маленького человечка оказывает сильное блокирующее и подавляющее воздействие на его душевный центр творчества. И чем чаще это будет происходить, тем быстрее у ребенка этот центр парализуется и атрофируется. Родители, конечно, скажут, когда он пойдет в школу: «Что же это ты у нас так плохо рисуешь. Не дал, видно, Бог таланта…» Бог ли?

Другой пример. Когда ребенок вполне хорошо научился разговаривать и понимать значения слов, он вдруг начал их коверкать, и всяческими другими способами изгаляться над родным языком. «Папа, а ты пиндюк, и мама – пиндючка… Мама – пинделама, мама – пинделама… А деда – пирдеда, дед – пирдед, дед – пирдед. Мама – пика – кака – пика – мама – кака (и так весь день, боже…). А ты махур – пирхур пинделавный. Гавнючка ты, пердючка, и пунька сипатавая…» Думаю, любой человек, встречавшийся с детьми 3–4-летнего возраста, может привести множество других примеров подобного рода.

Какова реакция родителей на все это «безобразие»? Вместо того чтобы научить ребенка слагать рифмы, пусть пока на его языке и его словами

, самый мягкий вариант реагирования – постоянное одергивание. «Не собирай всякую ерунду, это очень плохие слова!» Вариант жестче – помимо словесного одергивания, чувствительно шлепаем по губам. Дальше – больше: подзатыльники, порка, закрывание в туалете. Вроде бы все «нормально», родители, как всегда, больше заботятся о собственной репутации: хотят «хорошего» ребенка, который не позорит их на людях, говорит чисто и «как принято» – в общем, ведет себя как все взрослые люди, НО… Но что делать маленькому человечку с душевным центром, отвечающим за поэзию, для которого необходимо свободное владение языком, рифмами и умение обращаться со словами и языком в целом, как с пластилином? Да ничего особенного не происходит, все – как всегда, этот центр подавляется, заглушается, языковые способности ребенка костенеют на уровне бытового, обычного, повседневного языка. И это самое легкое последствие. Тяжелее – человечек начинает бояться свободно выражать себя посредством языка, свои душевные и эмоциональные состояния. И уже взрослый немногословный человек так и не может понять: почему он боится сказать что-то не то?.. Почему боится сказать не так? Причин не знает и проживает всю жизнь, оставаясь «в себе» и сильно желая говорить, но – боясь…

А родители, когда смотрят фильмы о средневековых рыцарях, временах Пушкина и Лермонтова, вздыхают: «Вот жизнь была… вот говорили-то… Не язык, а река, захватывающая тебя и несущая… А сейчас?.. Эх, да что рассуждать-то тут, измельчал народ…»

Продолжаю парад «образцово-показательных» примеров воспитания.

Ребенок уронил конфетку (потерял красивую «золотинку», забыл, где оставил свою любимую палку-копалку), от этого несчастья слезы брызжут фонтаном, рот не закрывается – крик на весь дом. В общем – Горе. Довелось мне встречаться с таким вариантом реакции родителей на эту ситуацию.

– Это что еще за представление?! Ну-ка сейчас же прекрати реветь и орать! Кому сказано?! Чего еще выдумал, нашел, над чем плакать, что за пустяки?! Ерунда какая-то, брось-ка эти глупости, – недоумевая, восклицают и давят родители. Но крик только усиливается. Все правильно, для ребенка потеря его «драгоценностей» – практически то же самое, что для взрослых потеря самой «крутой» и любимой цифровой видеокамеры или автомобиля. А может быть, и больше, и скорее всего – больше. Взрослый ведь может оценить ситуацию с точки зрения того, что ценности этого мира преходящи, и если что-то пропало, то оно может появиться вновь. НО – ребенок этого не знает. Для ребенка жизнь заключена в настоящем моменте, он еще не понимает, что утраченное может возвратиться вновь и в его жизнь придет еще много других интересных и забавных вещей. Он живет сейчас и, теряя что-то, считает, что расстается с утраченным НАВСЕГДА, и это действительно Горе! Вот такое вот настоящее детское Горе.