Портнихи Освенцима. Правдивая история женщин, которые шили, чтобы выжить

Разрыв увеличился, когда нацисты намеренно связали «иностранную» моду с еврейством. Нападения на так называемых декадентских женщин и парижскую моду исполняли сразу две функции – создание неприязни к Франции и развитие антисемитизма. Как-то все выставлялось так, что это вина евреев, если немецкие женщины красились «вызывающей» красной помадой и были «рабами моды». Это мизогинный и антисемитский концепт, продвигающий идею, согласно которой женщины, хоть сколько-нибудь не соответствующие навязанным стандартам одежды и поведения, автоматически сексуализировались и провозглашались проститутками.

Машине пропаганды Геббельса так легко удалось установить связь между модой и евреями, потому что индустрия во многом полагалась на еврейский талант, еврейские связи, еврейский труд и еврейский капитал.

Производство тканей по всей Европе часто опускается при описании экономической истории, несмотря на то, что она приносит колоссальный доход, обеспечивает миллионы рабочих мест и является существенным фактором в международной торговле – ключевым вопросом для нацистской Германии в попытке создать запас иностранной валюты в 1930-е годы.

В Германии межвоенных лет около 80 % универсальных и сетевых магазинов принадлежало немецким евреям. Почти половиной оптовых текстильных торговых домов тоже заведовали евреи. Много евреев было занято в дизайне, производстве, логистике и продаже одежды. Благодаря энергии и уму еврейских предпринимателей, после столетней истории развития Берлин стал центром готовой женской одежды.

Публикаций, выставляющих еврейских ткачей паразитами индустрии или сексуальными маньяками, портящими невинных арийских девушек и оскверняющих предметы, которые носят арийцы, в популярных пропагандистских журналах типа «Дер штюрмер» было недостаточно. Вскоре нацисты перешли от слова к делу.

«В воздухе витает неописуемое предвкушение», – первая запись в дневнике Йозефа Геббельса от 1 апреля 1933 года{35}.

1 апреля 1933 года в 10 утра в Германии начался национальный бойкот арийцами немецко-еврейского бизнеса. Бойкот был тщательно организован нацистской партией. В январе этого года Гитлер был назначен канцлером. Власть полностью перешла к нацистам лишь в марте. Очевидно, что в приоритете новых властей были антиеврейские меры.

Kauft nicht bei Juden![4] Это было написано на плакатах и краской на окнах, накарябано на вывесках на дверях магазинов, а рядом – грубо намалеванная желто-черная звезда Давида.

Люди в полувоенной форме, выстроившиеся за окнами магазинов, заметно контрастировали с гипсовыми манекенами по другую сторону стекла, демонстрировавшими элегантные весенние фасоны. И еще один контраст – толпа уличных ротозеев, собравшихся поглазеть или даже насладиться зрелищем. Все написано на лицах. Жестокие, непоколебимые в собственной правоте коричневорубашечники. И зеваки – недоумевающие, хихикающие, потакающие, раздраженные.

Храброе меньшинство шло наперекор бойкоту, совершая символические покупки в опустевших еврейских магазинах. Некоторых раздражало это неудобство – с чего это вдруг им надо менять привычный режим покупок?

– Я жутко разозлилась и попыталась туда пройти, – рассказала одна женщина. – Я ведь знаю владельца магазина, всех там знаю. Мы всегда туда ходим{36}.

Одна портниха-арийка пошла против режима после того, как увидела, как по указанию государства обращаются с евреями. Она рассказала, что лучшие рабочие по пошиву – евреи. «Они всегда работали лучше всех. Такие добрые, старательные. Я стала закупаться только в еврейских магазинах»{37}.

Когда запугивание превратилось в жестокость – в том числе заброс ракеты в окно модного еврейского магазина «Тиц» в Берлине, – полиция едва ли попыталась вмешаться. Разбитые окна символизировали хрупкое ощущение безопасности еврейских торговцев.

После суток издевательств бойкот был прекращен. Однако периодические издевательства продолжились. Стало очевидно, что в Германии 1933 года большую часть не-евреев не волновало такое яркое проявление антисемитизма; также это породило вражду с другими государствами, которые выступили против такого обращения. Нацистские лидеры были недовольны такой реакцией и обращали внимание, что намерены подвергать гонениям «исключительно» немецких евреев, евреев из других стран это не касается. Жалобы на бойкот были отклонены государством как пропаганда еврейских злодеяний. Нацисты объясняли, что если евреи чем-то недовольны, они сами во всем виноваты{38}.