Португальская империя и ее владения в XV-XIX вв

И на другой стороне Атлантического океана у Португальской империи дела складывались не лучшим образом. В этом отношении очень ценный материал дает переписка муниципального совета Баии и королевской администрации в последней четверти XVII в., так как совет представлял в первую очередь интересы владельцев сахарных заводов. Они постоянно – подобно их английским и французским конкурентам на островах Карибского моря – на что-то жаловались: падение цен, вялую торговлю, высокие налоги, дорогой и малоэффективный рабский труд. Все это делало их занятие неблагодарным и одновременно рискованным. Их ведущий представитель Жуан Пейшоту Вьегас указывал в 1687 г., что бразильский сахар в Лиссабоне в середине XVII в. обложили большими пошлинами, в то время как в Европе цена на него была высокой. И эти пошлины сохранялись и даже позднее увеличились, когда европейская цена на этот товар начала падать, вследствие увеличения производства сахара у французов и англичан в Вест-Индии. За семь лет до этого Вьегас, который кроме сахарного тростника занимался также выращиванием табака и скотоводством, с большим недовольством указывал на то, что из каждых 100 табачных роллов 75 шли на оплату пошлин и фрахта. Вьегас, автор известных критических статей, также указывал на то, что помимо препятствий, которые являются делом рук самого человека, опасности занятия сельским хозяйством в тропиках таятся в самих природных условиях. Выращивание сахарного тростника «подобно акту соития, участник которого не знает, добился ли он чего-либо, и если да, то кто появится в результате – мальчик или девочка, здоровый ребенок или больной; все станет известно только после его рождения».

Следует сказать, что плантаторы были отчасти сами виноваты в собственном тяжелом положении, что объяснялось не в последней степени их экстравагантным и расточительным образом жизни. Более того, почти все хозяева покупали рабов и оборудование заводов у своих агентов и купцов в морских портах на основе долгосрочных кредитов и с высокой процентной ставкой и потому оказывались обремененными долгами. Банкротства случались часто, и относительно большое число плантаторов оставались владельцами своих фамильных состояний не более чем на протяжении двух-трех поколений. И Бразилия, и Ангола страдали в это время от острой нехватки оборотных средств, поскольку купцы Лиссабона и Порту предпочитали теперь принимать оплату пряностями, а не сахаром. Генерал-губернатор Бразилии жаловался в 1690 г., что более 80 тысяч крузадо ушло из Баии только в Порту и что, если неблагоприятный баланс торговли сохранится в таком виде, всю экономику вскоре ждет окончательный крах. Ухудшавшееся положение в экономике Португальской Атлантической империи еще более усугубилось эпидемией оспы в Анголе в середине 1680-х гг. и почти одновременно вспыхнувшей желтой лихорадкой в Бразилии, где в Баии и Пернамбуку в 1686= 1691 гг. наблюдался высокий уровень смертности. В письме к другу в Лиссабоне в июле 1689 г. падре Антониу Виейра мрачно заметил:

«В этом году многие сахарные заводы перестали перерабатывать сахарный тростник, и в следующем году только немногие из них смогут работать. Предусмотрительные люди советуют нам носить одежду из хлопка, есть маниок и вновь начать пользоваться стрелами и луком из-за нехватки современного оружия. Так что мы скоро опустимся до примитивной дикости индейцев и станем бразильскими туземцами, а не португальскими гражданами».