Португальская империя и ее владения в XV-XIX вв

Не все эти меры были успешными. Программы индустриализации тормозились нежеланием французского и английского правительств разрешить своим квалифицированным рабочим эмигрировать и передавать технические знания португальцам. Английское правительство обращалось к своему послу в Лиссабоне в 1678 г.: «Если бы вы смогли узнать имена подданных Его Величества, которые заняты теперь на строительстве мануфактур в Португалии, то, в таком случае, самые суровые меры были бы приняты для их возвращения в отечество». Вероятно, имелись в виду репрессивные меры против их семей, оставшихся в Англии. Но полностью предотвратить подобную эмиграцию профессиональных мастеров было невозможно, если они отправлялись в одиночку или небольшими группами. Именно таким образом в 1677 г. в Лиссабон прибыло из Колчестера девять ткачей вместе с двумя англичанками, чтобы «научить португальцев чесать шерсть и прясть на английский манер». Значительно более серьезный удар развитию в Португалии текстильной промышленности, в сравнении с политикой «собаки на сене» иностранных правительств, нанесло самоубийство в мае 1690 г. Луиша де Менезеша, третьего графа Эрисейра, зачинателя политики Кольбера в Португалии. Его наследники были больше заинтересованы в развитии винной торговли, и в этом им помогла война англичан и голландцев с Францией в 1689–1697 гг., которая резко увеличила в Англии спрос на португальские вина и затормозила экспорт французского вина. Девальвацией валюты в 1688 г. были крайне недовольны в Бразилии, но учреждение монетного двора в 1695 г. тепло приветствовалось. Колония в Сакраменто, хотя она быстро стала центром контрабандной торговли с испанским вице-королевством Перу, оказалась очень дорогим предприятием в связи с враждебным отношением испанцев.

Производство сахара в Бразилии, которое, казалось, находилось на грани полного краха в 1691 г., начало вскоре восстанавливаться, возможно, из-за повышенного спроса в Европе или истощения его запасов на складах в Лиссабоне, а также благодаря его высокому качеству в сравнении с сахаром Вест-Индии. Во всяком случае, наблюдательный кругосветный мореплаватель Уильям Дампир, который побывал в Баии (Салвадоре) в 1699 г. и пробыл там достаточное время, чтобы понять, что там происходит, заметил: «Это место обширной торговли». В гавани тогда находилось 32 больших корабля из Европы и два судна работорговцев из Анголы, а также много мелких каботажных судов. Он добавлял: «Сахар этой страны значительно лучше, чем тот, что мы доставляем домой с наших плантаций; он белее и мельче, чем наш неочищенный тростниковый сахар». Однако невиданное возрождение португальско-бразильской экономики, которое началось в 1690-х гг., было обязано несколько запоздалому открытию золотоносных россыпей в невиданных прежде масштабах в отдаленном и малодоступном районе на расстоянии 200 миль от Рио-де-Жанейро, который отныне получил известность как Минас-Жерайс («Главные рудники»).

Точное время и место открытия первой богатой золотоносной жилы неизвестны. Имеющиеся данные разнятся, а официальные сообщения губернаторов Рио-де-Жанейро и Баии запоздало и неточно отражают находки первых десяти лет. Согласно последним данным, выглядит правдоподобным утверждение, что богатые месторождения россыпного золота обнаружили почти одновременно отдельные старатели и разрозненные банды из штата Сан-Паулу в 1693–1695 гг. Они действовали в девственных лесах, кустарниковых зарослях и саваннах современного штата Минас-Жерайс и искали не золото, а серебро и индейцев, которых они уводили в рабство. Испанцы ранее нашли серебро в небывалом количестве на нагорьях Мексики и в Верхнем Перу. Как часто случается, первые, кому улыбнулась удача и кто обнаружил золото, попытались удержать это в секрете, но долго так продолжаться не могло. К 1697 г. даже жители прибрежных городов, скептически относившиеся к слухам о первых находках, тоже поняли, что действительно есть «золото в этих холмах» и его невиданно много. Первой из больших золотых лихорадок Нового времени было положено начало. В июне 1697 г. губернатор Рио-де-Жанейро сообщал в Лиссабон, что в Каэте раскопки, «проводившиеся у подножия горы, дали шахтерам надежду, что золота в этом районе хватит на долгое время». Все новые и новые богатые месторождения обнаруживали почти каждый день на большой территории, где воды каждой реки и ручья, казалось, несли золотой песок.

Первооткрывателям и владельцам месторождений золота, в основном уроженцам штата Сан-Паулу, рано или поздно должны были бросить вызов. Кочующие толпы безработных и просто искатели удачи со всей Бразилии и из Португалии быстро сошлись все вместе на «главных рудниках», куда вели через дикую и пустынную местность нехоженые тропы из Баии, Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу. «Бродяги и люди вне закона и без всяких моральных устоев из простонародья» – так нелестно отзывался о них генерал-губернатор Баии в 1701 г. Один непосредственный свидетель происходящего из иезуитов описывал положение в менее желчных тонах.