Поселковый детектив

На Ленинском проспекте я сел в троллейбус и поехал далеко-далеко — ко Внукову, где сиял огнями мебельный магазин-салон весь из стекла и бетона. О нем говорили, что по занимаемой площади он второй или третий в Европе. Справедливо говорили: такого огромного магазина я еще не видел. Нужен был Хороший полевой бинокль, чтобы из одного его конца рассмотреть, что происходит в другом. За отсутствием бинокля я вооружился очками и пошел искать стульчики. Искал добросовестно. Обошел все секции, отделы и приделы, побывал в самых потаенных закоулках и не нашел ничего, кроме гарнитуров. Спальных, столовых, для четырех-, трех-, двухкомнатных квартир и даже для уютных семейных гнездышек однокомнатного масштаба. Так вот, бродя и спотыкаясь о пуфы, диван-кровати и телевизионные столики, я совершенно случайно набрел на продавца и спросил на всякий случай:

— Детские стульчики у вас есть?

И услышал то, что и должен был услышать:

— Нет.

Пришлось совершить попятное движение. Я сел в троллейбус, поехал в обратном направлении и сошел у другого мебельного магазина. Тут не нужен был не только бинокль, но даже обыкновенные очки, чтобы убедиться: детской мебелью магазин не торгует. Затем автобус доставил меня к третьей мебельной торговой точке. И тут у меня возникло новое конкретное желание: купить кресло, сидя в котором можно было бы наблюдать за хоккейным матчем по телевидению. Но и на улице Гарибальди торговали только гарнитурами. Правда, два кресла стояли отдельно. Но одно по своей конструкции так близко напоминало кучерской облучок, что покупатели с опаской обходили его стороной, а к другому креслу необъятных габаритов и веса полагалось бы бесплатное приложение: портативный подъемный кран. Детских стульчиков, естественно, не оказалось и здесь.

Да, бывают такие прискорбные случаи, возникают подобного рода неприятные коллизии. Но вообще-то говоря, он очень разборчив, наш московский меблеед, не каждое блюдо ему по вкусу. А иногда он вообще требует только изысканных яств.

Уж, кажется, наша ли страна бедна лесом? Все есть в зеленых рощах Родины: и ель, и сосна, и дуб, сказочная карельская береза, бук, вяз, кедр, лиственница, орех — словом, древесина на любой вкус. Так нет, подавай ему еще и что-нибудь экстравагантное, заморское, заграничное.

В одной московской школе проводили научный опрос среди учащихся младших классов. Так вот, восьмилетняя Таня К. на вопрос, что бы она хотела иметь, когда вырастет, ответила:

— Хочу иметь финскую стенку!

Наслушалась девочка домашних разговоров! А когда одни мои хорошие знакомые наконец с трудом отыскали домашнюю работницу, та, осмотрев квартиру, заявила:

— Согласна служить у вас, вы мне нравитесь. Но у меня есть одно условие: буду служить у вас, если купите японскую кухню, а всю эту рухлядь отправите на свалку.

Так-то вот. Кстати, о рухляди. Когда наши заезжие гости спрашивают, почему Москва потребляет такую прорву мебели, то это обычно объясняют бурным ростом жилищного строительства. Дескать, чем больше новых домов, тем гуще поток в столицу всего того, на чем сидят и спят, в чем хранят белье и одежду, книги и посуду, без чего нельзя красиво пристроить горшочки с цветами, телевизор, радиоприемник или проигрыватель. Все это, конечно, справедливо. Но если сравнить количество введенных в действие новых прихожих, кухонь, гостиных, спален с оборотом мебельных магазинов, то цифры не сойдутся. Придется допустить, что в каждой новой квартире стоит шесть или семь сервантов, по пять стенок, до восьми посудомоек и не меньше одиннадцати кроватей. Феномен, да и только!

Никакого феномена, отвечают знающие люди. А естественные отходы вы учитываете: нечаянные поломки, обветшание, амортизация, моральный износ, наконец? Стоп! Найдено нужное слово: моральный износ.

Вот как выглядит это на деле. Встречаются две москвички.

— Как поживаешь, милочка?

— Хорошо. Только вот мебель никак не поменяю.

— А давно она у тебя?

— Да уж третий год. Я буквально в ней задыхаюсь.

— И у меня третий год. Кошмар!

И хотя ничего кошмарного подобная ситуация не содержит, хотя от присутствия в квартире той или иной мебели никто еще не задыхался, но они обстановку своих жилищ, конечно, поменяют. И будут чувствовать себя счастливо. По крайней мере следующие два года, а потом все начнется сначала.

Наблюдая такие картинки, я иногда задумываюсь: а куда же деваются все эти морально устаревшие стулья, вышедшие из моды шкафы и серванты, которые больше уже «не смотрятся»? Спросил как-то об этом у знакомого специалиста.

— В ремонт, модернизацию мебели поступает очень мало. Ее безжалостно выбрасывают, сжигают на свалках. А потом побывайте в Подмосковье, на дачах…

Я побывал и увидел, что дефицитные когда-то стенки превратились в цыплячьи клетушки, на полированных сервантах стоят кадушки с соленьями, а семейный кумир — резной платяной шкаф пошел на собачью конуру и скворечники. Все в этом подлунном мире преходяще…