Поселковый детектив

2-Й ПОЖАРНЫЙ. Подожди пока «Ура!» кричать. Как бы чего худого ие вышло. Слышишь, опять стучат. (Открывает дверь, снова появляется курьер, но уже другой.)

КУРЬЕР. Где тут у вас доска приказов?

2-Й ПОЖАРНЫЙ. Показывали уже твоему сослуживцу. А тебе зачем?

КУРЬЕР. Велено тот приказ снять, а этот повесить. (Вывешивает приказ, уходит.)

1-Й ПОЖАРНЫЙ. Ну, что там за новый приказ, Митрич? Такой же длинный?

2-Й ПОЖАРНЫЙ. Нет, короткий. (Читает): «Гоголева освободить от должности главного режиссера по собственному желанию». (Шум за сценой.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Жаркий сентябрьский день. В кабинет заместителя начальника Управления театров Министерства культуры РСФСР входит инспектор.

ИНСПЕКТОР. Я по поводу фельетона, опубликованного вчера в газете. Разрешите доложить.

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА. Докладывайте.

ИНСПЕКТОР. Газета критикует нас за частую смену главных режиссеров периферийных театров. Приводятся убийственные факты по театру города Н.

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА. Ну и что же вы сообщите газете?

ИНСПЕКТОР. В ответе министерства мы признаем критику правильной и пообещаем добиться стабильности кадров.

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА. Ни в коем случае! Нельзя брать на себя столь опрометчивых обязательств. Надо придумать что-нибудь обтекаемое. Дайте-ка мне проект ответа, я поправлю. (Правит.) Вот теперь, кажется, хорошо. Прочитайте.

ИНСПЕКТОР. (Читает): «Считая работу с кадрами режиссеров одной из важнейших, управление театров сделает для себя необходимые выводы».

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА. Поняли? Просто и ясно: сделаем необходимые выводы. (Шум за сценой.)

Наше исследование подошло к концу. Остается подвести итог: что же произошло в театре города Н. с тех пор, как Управление театров Министерства культуры РСФСР выступило с этим публичным заявлением? С того времени в театр пришли и затем ушли из него 6 главных режиссеров. Гоголев — седьмой за пять с лишним лет.

Мы поставили заключительную точку, а затем приоткрыли дверь в блистающий позолотой зрительный зал. И явственно услышали глухой шум, выражающий недовольство зрителей и актеров тем плачевным положением, в котором оказался некогда славный Н-ский областной театр. Это был шум за сценой.

А БУДЕТ ЛИ ЗОЛОТО?

В какой-то теперь уже забытый серенький февральский день произошло с виду как бы будничное, а на самом деле знаменательное событие: экскаватор Ковровского завода вынул первый ковш земли. И поскольку это произошло не на стройке какой-нибудь всесоюзно известной ГЭС или ГРЭС, а в тихом местечке Якорная Щель, в тридцати километрах от известного курортного города, то, естественно, событие это привлекло внимание аборигенов. Ими оказались два подростка, возвращавшиеся из школы. Они молча наблюдали за тем, как ловко манипулировал экскаваторщик стрелой-ковшом. А когда он, заглушив мотор, спустился из кабины экскаватора на землю, спросили:

— Дяденька, а что вы тут добывать будете?

Экскаваторщик с любопытством оглядел ребят, а потом, чему-то хитро улыбнувшись, коротко ответил:

— Золото.

Мальчишки удивленно переглянулись и несмело задали второй вопрос:

— Дядя, а тут будет золото?

Ответа они не дождались. Экскаваторщик, видимо, нашел вопрос нетактичным и, оскорбленный в своих лучших профессиональных чувствах, молча удалился в кабину машины. Когда строитель вбивает первый гвоздь или выдает на-гора первую лопату грунта, по меньшей мере неловко ставить под сомнение конечную цель его труда. Да еще во всеуслышание, как это сделали два юных аборигена. А между тем к скептическим ноткам, прозвучавшим в их втором вопросе, следовало бы прислушаться: как говорят, устами младенца…

Но не будем забегать вперед. Пока в Якорной Щели игра велась, как у взрослых: лязгали железными цепями экскаваторы, урчали бульдозеры, в дощатом штабном вагончике девушки с кудряшками отчаянно крутили арифмометры, кто-то хорошо поставленным драмкружковским голосом требовал по телефону немедленно отгружать трубы. Повторяю, все было серьезно вплоть до освоения ассигнований на текущий год: предусматривалось 133,8 тысячи рублей, освоено 56,3 тысячи рублей.

Непосвященному может показаться, что это означало катастрофу для стройки или уж, во всяком случае, ее автоматическое зачисление в разряд захудалых и непопулярных. Ничего подобного. Такова уж наша причудливая строительная действительность, что именно отстающие объекты, а еще лучше объекты, на которых «создается угрожающее неблагополучие*, вырываются на авансцену, отодвигая на задний план не вызывающих никаких тревожных эмоций середнячков. Так случилось и с Якорной Щелью.

Отныне она вошла красной строкой в строительные сводки. Ей посвящали обстоятельные, развернутые ведомственные документы. О ней заговорили на оперативных совещаниях и собраниях актива. Эта стройка стала важной персоной не только в районе, но и в масштабах Большого курорта.

Если бы мы имели возможность заставить вновь зазвучать мембраны некоторых служебных телефонных аппаратов, то до нас донеслись бы обрывки таких разговоров:

— Сергей Петрович, а что же ты о Якорной Щели ничего не докладываешь?