После Рима. Книга первая. Anno Domini 192–430

Сельскохозяйственные технологии во II — III веках оставались примерно теми же, что 300-400 лет назад, и с сокращением притока рабов единственно выгодным стало небольшое хозяйство. Одна вилла за другой дробились на парцеллы, сдаваемые в аренду. Рабам предоставляли парцеллы с хижиной, выделяя им пекулий (peculia) — обособленное имущество.

Такое имущество по-прежнему принадлежало его собственнику, но раб, получивший хозяйство в свое распоряжение, приумножал это имущество, получал доход, постепенно обзаводился собственным домом и средствами производства. Раб на пекулии вел более свободный образ жизни и был заинтересован в результатах своего труда.

Посаженных на пекулий могли продать вместе с парцеллой или оставить в распоряжении землевладельца, они не могли вступать в брак со свободными людьми. Раб на пекулии обрабатывал землю, излишки отдавал хозяевам (какие могли быть излишки при двухпольной системе и, в отсутствие у рабов скота, без удобрения полей?), либо несколько дней в неделю работал на хозяйских полях. Отличие таких рабов от колонов заключалось в том, что их участок был меньше, а время обязательных отработок — гораздо больше.

В сельском хозяйстве подобная форма держания вскоре перестала отличаться от колоната, и со временем рабы из servi превратились в колонов — зависимых крестьян, первых «крепостных», положивших начало феодальной системе. Хозяину они платили поземельный оброк, примерно половину урожая. Землевладельцы издавна, еще со II века до н. э., пытались посредством колоната прикрепить работников к земле, однако тогда это были случаи нечастые. Теперь колонат становится массовым явлением.

Система колоната была вдвойне выгодной для крупных землевладельцев, чьи угодья насчитывали тысячи, а то и десятки тысяч гектаров: колон, трудясь не за страх, а за совесть, не нуждался в надсмотрщиках. Новая схема, помимо повышения производительности труда, снимала проблему управления и надзора за рабами.

Парцеллы передавались и свободным мелким арендаторам за пределенную арендную сумму, причем аренда была наследуемой. Иногда парцеллу предоставляли тем, кого называли partiarii — они были кем-то вроде управляющих при нескольких рабах, обрабатывающих землю, и получали за это седьмую или девятую часть урожая.

Ремесленников рабских производств тоже сажали на пекулий, наделяя их мастерскими, инструментами и даже рабами-работниками. При этом развитие производства отсутствовало: в условиях тотального разрыва хозяйственных связей нечего было и мечтать о следующих ступенях экономического роста — о специализации и кооперации, создании ремесленных «холдингов».

Даже с внедрением колоната и пекулия на Западе, особенно в Италии, товарное производство не росло, а падало! Сокращение числа занятых не скомпенсировалось ростом производительности. Земледелец больше не был заинтересован в наращивании выпуска товаров сверх необходимого: продукцию было дорого хранить, дорого перевозить и почти невозможно продать. У мелких и средних хозяйств исчез стимул производить больше. Сыты — вот и ладно.

Современные страшилки о «падении ВВП на 1 процент» по сравнению с происходившим тогда в Римской империи кажутся анекдотическими — не видели вы настоящих экономических катастроф!

* * *

Помимо названных причин кризиса Римской империи — развал денежной системы, депопуляция, растущие налоги, аграрная деградация, внутренний хаос и проигранная Западом экономическая конкуренция с Востоком — есть еще одна. Развитию экономики Римской империи отчасти препятствовала... сама империя, само государство.

Государство было крупнейшим потребителем, так как оно обеспечивало оборону, снабжение армии продовольствием и вооружением, вело строительство дорог, акведуков и общественных зданий. Так же империя оставалась крупнейшим покупателем сельскохозяйственной продукции. Часть купленного поглощали зерновые раздачи (по 4-5 килограммов на семью ежедневно) жителям Рима и некоторых других городов. Но основным потребителем зерна была армия. В сутки легион из 5 тыс. человек потреблял примерно 7,5 тонн зерна и 450 килограммов фуража, а в месяц — 225 тонн зерна и 13,5 тонн фуража.

Если на основе этих цифр вычислить годовую норму снабжения армии, станет понятным, каким образом зерновой рынок превратился в рынок единственного покупателя — государства.

Заметим, что все государственные поставки, любые общественные работы выполнялись рабами! Рабы-ремесленники на государственных предприятиях производили вооружения, доспехи, обувь и ткани. Рабы в сельском хозяйстве производили зерно и фураж. Рабы грузили и перевозили все выращенное и произведенное. Получалось, что из товарного обмена выпал единственный действительно масштабный сектор... Это подавляло развитие и частных коммерческих предприятий, и ремесла, и сельского хозяйства. Сколько бы ни расширялась государственная экономика, прочим секторам это лишь вредило.

Города и сёла