После Рима. Книга первая. Anno Domini 192–430

Снижая содержание в монете драгоценных металлов, императоры и их финансисты забывали о другой стороне вопроса: о государственных доходах от налогов и пошлин, уплачиваемых живыми деньгами. Когда порченая монета хлынула в государственную казну, от налоговой системы остались рожки да ножки.

Лучшим показателем развала денежного оборота служат клады III века, в которых очень мало золота и серебра, зато множество медных монет. В благословенные старые времена медную монету прятали очень редко, а в III веке медные деньги внезапно приобрели большую ценность, потому что чеканивший их сенат придерживался прежних традиций и не занимался порчей монет.

Так было до правления Элагабала (218-222), а потом хаос захватил и медные деньги. Империя очутилась на грани экономического краха.

Семейные счёты Северов

Император Макрин честно попробовал навести порядок в казне. Получилось плохо. Он сумел немного повысить количество серебра в денарии, но, попытавшись сократить солдатское жалованье, подписал себе приговор. Зная положение дел в империи, он понимал, что еще одна война с Персией усугубит ситуацию — и вновь вызвал недовольство солдат, желавших воевать и захватывать добычу. Затем Макрин столкнулся с объявившимся в Азии самозванцем, лже-Каракаллой, с мятежом даков и в конечном счете с восстанием легионов. Империя стремительно покатилась в неуправляемый хаос.

«В то время всё до такой степени перевернулось вверх дном, что тяга к власти обуяла даже этих людей, один из которых попал в сенат из центурионов, а другой был сыном лекаря. <...> Были и другие попытки такого рода. Так, сын центуриона попытался поднять на мятеж тот же Галльский легион, какой-то суконщик хотел склонить к мятежу Четвертый легион, а другой частный гражданин — флот, стоявший в Кизике в то время, когда Лже-Антонин зимовал в Никомедии. И повсюду в других местах появлялось множество подобных людей, ибо для тех, кто жаждал власти, не было ничего проще, чем затеять дерзкий переворот, видя, как многие, вопреки ожиданиям и заслугам, прибирали к рукам верховное правление», — горестно заключает Дион Кассий.

Юлия Домна, жена Септимия Севера, мать Каракаллы и Геты, зарезанного братом в ее объятиях, не смирилась с убийством старшего сына и ввязывалась в заговоры против Макрина. Ей приказали покинуть Антиохию. Юлия Домна вместе с сестрой Юлией Месой и племянницей по имени Юлия Соэмия — жены и родственницы главных аристократических родов Сирии — поселились в городе Эмеса. Сын Юлии Соэмии Марк Аврелий Антонин еще подростком был посвящен в жрецы Элагабала, бога Солнца.

Все эти семейные связи и подробности вдруг приобрели огромное значение: армия искала нового кандидата на замещение должности императора, желательно — из рода Северов.

Для армейских офицеров и высших чиновников убийство императора могло означать смерть — но могло и принести карьерный успех. А какие радужные возможности открывались для приближенных императора, участвовавших в заговоре с целью его убийства! Награды, земли, почести...

Макрин, разумеется, был убит, его тело бросили у дороги. Интригами Юлии Месы сирийские легионы объявили императором Элагабала и демонстративно провезли его мимо трупа прежнего травителя — пусть смотрит и учится. Четырнадцатилетний император все понял правильно, оставил дела государства на тех, кто пожелал ими заниматься, и углубился в самые утонченные развлечения.

Описания оргий Элагабала невероятно скучны, банальны и отчасти повторяют рассказы о забавах Калигулы и Нерона. После великих предшественников в области порока Элагабалу было трудно изобрести что-то принципиально новое. Разве что он ввел в моду темные восточные культы и даже человеческие жертвоприношения, «вышел замуж» за своего раба Иерокла и пожелал провозгласить его цезарем.

Безобразные выходки Элагабала всерьез обеспокоили сирийских благородных дам. Юлия Меса, бабка юного императора, пыталась урезонить внука, которого армия уже искренне презирала и ненавидела, но нарвалась на прямые угрозы. Однако каким-то загадочным образом Юлия Меса сумела навязать Элагабалу в цезари и соправители своего второго внука по имени Александр. В 222 году, на пятом году правления, Элагабала зарезали вместе с его матерью Юлией Соэмией. Трупы бросили в Тибр, по преданию сначала искупав в Большой Клоаке.