После Сталинграда. Семь лет в советском плену. 1943—1950

В пересыльном лагере в Тайшете комендант был очень любезен с нами. Похоже, что все они хотели, чтобы мы забыли всю горечь и ужасы предыдущих лет. Нам пришлось пробыть здесь три дня.

В женской части пересыльного лагеря я познакомился с одной женщиной-немкой из Риги, которая вскоре после кампании 1945 года переехала из Латвии в Берлин. Ей около 45 лет. В 1947 году она была осуждена советским судом и отправлена сюда за то, что местом ее рождения являлась Рига. Один из чехов, отправленных сюда из Чехословакии, рассказал мне, что сидел в одном лагере с генералами Зикстом фон Арнимом[38] и Хейнрици[39]. Оба генерала были приговорены к 25 годам исправительно-трудовых лагерей. Он рассказал и о том, что вдоль железной дороги Тайшет – Братск расположено несколько лагерей тюремного типа, в которых находится более 50 осужденных немецких генералов. Это подтвердило наши собственные наблюдения, когда в апреле 1949 года по дороге из Тайшета в Братск мы сами видели два лагеря, обитатели которых носили мундиры СС. Мне довелось переговорить и с двадцатилетним испанцем, который попал в Россию во время гражданской войны в Испании в 1938 году, и теперь не имел возможности вернуться на родину. В Советском Союзе его удерживали силой, он не относится к горячим сторонникам местной политической системы.

К нам присоединились новые товарищи. Снова были проверены размеры одежды и произведена замена старой на новую. 25 февраля мы прошли дезинфекцию. Лагерный врач хотел остричь нам волосы. Он заявил, что такие здесь правила, но кое-кто отказался. Я позволил остричь себе волосы в последний раз, в душе полагая, что это является еще одним признаком того, что вскоре мы вернемся домой. Я не хотел теперь давать местным властям никаких поводов для придирок и провоцировать их неповиновением или чем-то еще!

Когда мы шли через лагерь, комендант попросил нас, чтобы мы в знак благодарности за скорое освобождение спели одну из немецких походных песен. Мы с радостью исполнили эту просьбу, так как чувствовали, что едем на родину. Но и здесь двоих из нас по тем или иным причинам отделили от всех остальных и оставили в лагере.

Мы заняли места в поезде Тайшет – Красноярск. Наши сопровождающие, лейтенант и его подчиненный солдат Красной армии, вели себя очень дружелюбно, и мы не ощущали, что все еще являлись военнопленными, путешествуя в обычном пассажирском поезде. До Красноярска наш путь протекал без происшествий. К 10 часам утра мы уже находились на вокзальном перроне. Следующий поезд на Мариинск должен отправиться вечером. Сегодня воскресенье. Сопровождающий нас офицер оставил нас на попечении своего подчиненного, а сам отправился в комендатуру для получения для нас проездных документов на следующий отрезок пути. Он вернулся поздно вечером, потерпев неудачу, так как все здешние учреждения по воскресеньям закрыты. Теперь нам придется ждать здесь до следующего вечера, так как без разрешения комендатуры мы не можем ехать дальше.

Наша группа, в составе которой первоначально было 26 человек из 205-й колонны, выросла уже до 105 человек со всей территории к западу от озера Байкал. Мне довольно сложно было уследить за тем, чтобы они не расходились, да и красноармеец постоянно подходил и спрашивал, все ли на месте. Это не соответствовало действительности, так как несколько человек куда-то пропали еще несколько часов назад. Тем не менее я успокаивал солдата, так как сам не допускал мысли, что кто-то способен отстать от поезда по невнимательности. Сам я предпочитал не рисковать возможностью быть арестованным милицией. Поэтому я оставался вместе с группой и не отходил от поезда.

В этот вечер я убедился в том, что многие продали кое-что из своих совершенно новых вещей. Взамен они получили старую одежду и деньги. Но многие просто бездумно продавали вещи, как бы самоутверждаясь. Впервые за многие годы они получили возможность совершать покупки в здании вокзала, о чем в течение стольких лет мы могли только мечтать. И здесь я тоже не позволил себе участвовать в подобных экспериментах, поскольку не был уверен, не вызовет ли это какие-нибудь серьезные последствия. Но, как обычно, Россия оказалась страной «безграничных невозможностей».

На следующий день все охотно продолжали совершать сделки. А вечером мы отправились в путь и к полудню назавтра прибыли в Мариинск. Множество людей, которым в Тайшете выдали новую одежду, самым глупым образом успело распродать ее. И вот результат: об этом составлен рапорт, и мы не знаем, какими могут быть последствия. Сами продавшие считали, что Москва все равно распорядилась отправить нас домой, и ничего не произойдет. Очень хочется надеяться, что они не ошибаются!

В самом деле домой?