После Сталинграда. Семь лет в советском плену. 1943—1950

В Гроненфельде нас в последний раз помыли, выдали деньги и продукты. Прежде чем раздать документы об освобождении, комендант лагеря, представитель Социалистической единой партии Германии, воспользовался этим моментом, чтобы выступить перед нами с речью. Он расхваливал успехи своей партии и призвал нас делать то же самое на Западе, рассказывая там правду о том, чего успели достичь в восточной зоне!

Вместе с теми из освобожденных, кто направлялся во французскую или американскую оккупационные зоны, а также в Тюрингию или Саксонию в советской зоне, мы одним поездом отправились в Лейпциг. В Котбусе я отправил телеграмму жене: «Скоро буду дома, позвоню при первой же возможности».

В Лейпциге, где провел ночь, я снова имел возможность видеть горе и страдания местного населения. Люди останавливали меня на вокзале и спрашивали об условиях жизни в Советском Союзе. Рано утром мы отправились дальше, через Тюрингию в город Хайлиген-штадт[43]. Там нам снова выдали продукты на дорогу, несмотря на то что еще во Франкфурте-на-Одере мы получили достаточно на три дня дороги, чтобы мы не прибыли на Запад совсем без еды. Но большинство моих товарищей отдавали продукты детям беженцев из восточной части страны, которые ожидали документы на разрешение отправиться на Запад. Восточные полицейские, которых здесь было множество, сопровождали нас до перехода через границу. На крышах зданий, примыкавших к западной зоне, сидели солдаты Красной армии, которые через бинокли наблюдали за сопредельной территорией. После пересечения границы зон мной овладело чувство огромного облегчения. Наконец-то я в безопасности! Жизнь продолжается!