Последняя подопечная

Спутник Магеллана — Антонио Пигафетта, ставший летописцем его плавания, так описывал жителей Гуама: «Каждый из этих туземцев живет согласно своей воле, так как у них нет властелина. Ходят они нагие, некоторые носят бороду и черные волосы, опускающиеся до пояса. Они носят подобно албанцам небольшие шляпы из пальмовых листьев. Они такого же роста, как и мы, и хорошо сложены. Они ничему не поклоняются. Цвет их кожи смуглый, хотя родятся они белыми. Зубы их окрашены в красный и черный цвета, они считают это признаком самой большой красоты. Женщины ходят голые, только срамная часть у них покрыта узкой полоской тонкой, как бумага, коры, растущей между древесиной и корою пальмы. Они миловидны и изящно сложены, цвет кожи у них светлее, чем у мужчин. Черные волосы их распущены и падают до земли. Женщины не занимаются полевыми работами, а проводят время за плетением циновок, корзин и изготовлением других хозяйственных предметов из пальмовых листьев. Пищу их составляют кокосовые орехи, бататы, фиги величиной в одну пядь, сахарный тростник и летающие рыбы, помимо другого съестного. Они мажут тело и волосы кокосовым и кунжутным маслом. Дома их построены из дерева, крышей служат жерди, на которых лежат листья фигового дерева длиною в две пяди; имеются полы и окна. Комнаты и постели убраны очень красивыми пальмовыми циновками. Спят они на пальмовых тюфяках, очень мягких и нежных. Иного вида вооружения, кроме копья с насаженной на его конце рыбьей костью, у них не имеется… Они бороздят море на своих лодчонках, что служит развлечением как мужчин, так и женщин. Они напоминают собой физолеры (небольшие быстроходные лодки на веслах. — К. М.), но они уже, некоторые окрашены в белый или красный цвет. Напротив паруса лежит заостренное в конце бревно; к нему накрест прикреплены жерди, опускающиеся в воду, чтобы уравновесить лодку. Парус изготовляется из сшитых вместе пальмовых листьев… Рулем служит лопасть, похожая на лопатку булочника, с куском дерева на конце. Корма служит также и носом; в общем, они напоминают дельфинов, которые перескакивают с волны на волну. «Воры» (островитяне. — К. М.), судя по знакам, которые они делали, были в полной уверенности, что, кроме них, на свете иных людей нет!»^{28}.

Заселение Марианских островов, как считают, шло из Юго-Восточной Азии через Филиппины и Каролинские острова. На многие столетия связь между людьми, осевшими на Марианских островах, и внешним миром была прервана. Не удивительно, что аборигены Гуама считали себя единственными жителями земли.

Приведенное нами выше описание внешнего вида жителей Гуама, видимо, вполне соответствовало действительности, поскольку оно, в общем, не отличается от других описаний, сделанных европейцами в первые десятилетия после испанской колонизации острова. Приведем, например, слова Санвитореса: «У жителей Марианских островов цвет кожи несколько светлее, чем у филиппинцев, они выше ростом, дороднее и сильнее европейцев, приятны внешне, с привлекательными лицами. Они настолько тучны, что кажутся распухшими. Они остаются в добром здравии до преклонного возраста и очень часто живут до девяноста или ста лет…»^{29}

В первых сообщениях европейцев об аборигенах Марианских островов подчеркивались большая физическая сила последних и их атлетическое сложение. Так, в одном из них говорилось, что туземцы огромного роста и очень сильны: «один из них, стоя на земле и схватив за ноги двух рослых испанцев, мог приподнять их на один фут (фут равен примерно 30 см. — К. М.) так легко, как если бы они были детьми»^{30}. Пользуясь пращой, островитяне бросали камень с такой силой, что он глубоко проникал в ствол дерева.

Европейцев поражало умение туземцев великолепно плавать. Однажды к испанскому моряку, который с мечом в руке стоял на вахте, незаметно подплыл абориген, «выхватил у него меч и поплыл обратно. Когда моряк закричал, несколько солдат приготовились стрелять в туземца из аркебуз, как только тот вынырнет из воды. Заметив это, островитянин показался на поверхности, махая руками и давая понять, что у него ничего пет. Это заставило солдат воздержаться от стрельбы. После нескольких минут отдыха туземец снова нырнул и плыл под водой, пока не оказался вне досягаемости аркебуз. Уверенный в своей безопасности, он взял меч, который был спрятан между ног, и стал делать им выпады, посмеиваясь над теми, кого так легко обманул»^{31}. Аборигены плавали так превосходно, что могли поймать рыбу руками.