Последняя подопечная

Испанцы называли жителей Марианских островов «чаморро». Относительно происхождения слова «чаморро» существует несколько теорий. Первое письменное упоминание этого слова имеется в книге Хуана Антонио Торноса^{39}. Как известно, испанцы, а вслед за ними и другие европейские мореплаватели, посещавшие Ладронские острова, называли местных жителей индейцами. После того как Санвиторес назвал острова Марианскими, их жители стали зваться марианами и именовались так на протяжении всего XVII в.^{40} Когда же точно слово «марианы» было заменено словом «чаморро», сказать невозможно. Согласно толкованию, данному Франциском де Лара, слово «чаморро» означало во времена Санвитореса «местная знать»^{41}. В этом смысле оно употребляется Ф. Гарсиа в его жизнеописании Санвитореса: «Ни за что на свете никто из вождей, величаемых «чаморро», не женится на плебейке, даже если она очень богата, а он очень беден»^{42}.

Другие источники производят слово «чаморро» от двух латинских слов: caput — «голова» и mutilum — «стриженый»^{43}. И эта теория имеет определенное основание, поскольку коренные жители Гуама брили головы, оставляя на макушке только хохолок. Некоторые авторы указывают на испанское значение слова «чаморро» — «тучный, жирный», связывая это с тем, что аборигены Марианских островов отличались полнотой^{44}.

Сообщают также, что капитан Мануэль де Легаспи назвал жителей Ладронских островов «чаморро», потому что они очень часто повторяли это слово. Означало оно «друг»^{45}.

И наконец, есть еще одно толкование слова «чаморро» — это искаженное местное «чамаури» или «чамаулег», т. е. «лучше». Островитяне, окружавшие прибывающие в Гуам испанские корабли, предлагая товары, якобы кричали: «Чамаури!» («Это — лучше»)^{46}.

А. Пигафетта, характеризуя общество древних чаморро, писал, как мы уже упоминали выше, что у них не было властелина, что они ничему не поклонялись и жили «согласно своей воле».

В действительности это было не так. Более поздние описания европейцами внутренней жизни чаморро рисуют картину, свидетельствующую об их довольно развитых духовной культуре и общественном строе. В обществе чаморро уже была заметно выраженная социальная дифференциация, указывавшая на то, что они находились на грани перехода от первобытнообщинного строя к классовому обществу^{47}.

Высший слой общества составляли матуа, которые имели самые большие привилегии, являлись, как правило, землевладельцами и контролировали основную часть богатств острова. Только они приобретали престижные профессии — были воинами, моряками, рыболовами, строителями каноэ и торговцами. Представителю низшего слоя при встрече с матуа предписывалось кланяться и отводить глаза в сторону. Люди низшего слоя не имели права есть или пить в домах матуа или даже слишком близко подходить к ним. Они могли спрашивать матуа, только сидя на корточках и всегда с далекого расстояния.

Средний слой состоял из так называемых атчаот. Они являлись членами семей или близкими родственниками матуа и обладали почти теми же привилегиями, что и представители высшего слоя, помогали матуа в их делах.

Представители низшего слоя — манчатчанг — находились почти на положении рабов. Они были изолированы от остальной части общества, и их жизнь подчинялась целой системе регламентаций и табу. Им запрещалось становиться воинами, моряками, строителями каноэ и независимо от специальности и способностей порывать со своей социальной группой. Лаура Томпсон считает, что «представители низшего слоя являлись потомками древнейшего населения Марианских островов, покоренного в предысторические времена чужеземными пришельцами, занявшими на острове господствующее положение. Их низкорослость по сравнению со знатью могла быть следствием недоедания и вообще низкого уровня жизни, а не отличительной чертой расового типа»^{48}.

До испанского владычества жители островов объединялись в роды по материнской линии. Вследствие этого женщины занимали в обществе весьма влиятельное положение. Каждый род состоял из нескольких семей, каждая семья включала супружескую пару, ее детей и других близких родственников. Семьи, которые образовывали род, были связаны крепкими социальными и экономическими узами, обязанностями, традициями. Деревни, в которых жили аборигены, располагались либо на побережье около небольшой бухты, либо на берегах реки, что обеспечивало их пресной водой, либо на высоком труднодоступном холме, что гарантировало им безопасность в случае нападения врагов. По сообщениям Санвитореса, в прибрежных деревнях насчитывалось 50–150 хижин, в деревнях внутренних районов — от 6 до 20.