Последний хозяин

Шествует по госпиталю очередной генерал-проверяющий; вскрывает недостатки и раздаёт ценные указания по их искоренению. И натыкается в коридоре на пьяного после посиделок с друзьями капитана Петрова. Заслышав о проверке, друзья быстро слиняли. Оперативно рассредоточились и организованно отступили на заранее подготовленные позиции. Петров их провожал, но после ранения ходил медленно, не успел укрыться в палате. Завидя безобразие, генерал навис над Петровым, как степной орёл над сусликом, и начал его отчитывать генеральским матом. Минут пять Петров покорно молчал, но отданную громовым басом команду «Смирно!» исполнять и не думал. Его губы кривит усмешка; начальство распаляется и багровеет. Неуловимое движение, и согнувшийся пополам генерал перестаёт орать, лишь сквозь зубы сипит от боли. Его фуражка катится по коридору, как отлетевшее колесо. А на свекольной правой щеке отчётливо виден глубокий след пятерни, в скором времени грозящий стать синяком воистину генеральских размеров. К Петрову бросаются четверо охранников. Мягкий полушаг с поворотом; движения вновь смазываются, и мордовороты оказываются на полу в живописных позах, не делая попыток пошевелиться. Умный адъютант тянет руку к кобуре. На губах Петрова вновь змеится усмешка. Не миновать бы смертоубийства, но выскочивший из палаты Мирослав Колядуцкий обнял капитана за плечи, закрыл его собой и, приговаривая: «У больного послеоперационный шок, отойдите, пожалуйста», увёл его.

Шок или не шок, а нападение на старшего офицера – это трибунал. На следующий день не долеченного Петрова срочно выписали. Собрав вещи, он зашёл к Мирославу. Не благодарил особо; но подарил литровую бутыль крепкого пойла с заспиртованной внутри змеюкой. В то время в СССР такое было невиданной редкостью и изыском. Вручая дар, Петров промолвил: «Доктор, как бутылку приговорите, змею не выбрасывайте. Её съесть надо; она целебная. Голову отрежьте, там внутри мясо вкусное». Рептилиями Мирослав не питался, но после встречи с друзьями нового 1978 года бутыль опустела. Извлечённая из спиртосодержащей жидкости змея утратила грозный вид, стала морщиться и коробиться. Мирослав всё же отрезал гадине голову. Хотел отдать знакомому таксидермисту: поделки из черепов змей в СССР были в моде. Но с удивлением обнаружил, что змея внутри пуста, выскоблена. В туловище, ловко свёрнутая в трубочку и завёрнутая в два полиэтиленовых пакета, лежала солидная сумма во французских франках[15].

Мирослав обомлел. Гражданам СССР иностранную валюту иметь запрещалось. Ещё свежи были в памяти времена, когда волей Н.С. Хрущёва советского человека за сам факт нахождения у него валюты в любом объёме могли расстрелять. Вскоре смертную казнь валютчикам отменили. Во многом потому, что на Западе ехидно заметили: «В СССР человеческая жизнь стоит ровно один доллар»[16]

. Но и действующие с конца 1976 года 10 лет тюрьмы с конфискацией имущества не внушали оптимизма. Выбор у Мирослава был невелик. По закону следовало «настучать» на «Петрова» в КГБ; валютные дела были в его ведении. Но к 43 годам Мирослав давно понял, где живёт. Рассчитывать, что советская власть поблагодарит его за сданные франки, не приходилось, не говоря уже хоть о какой-то компенсации. Конечно, «Петрова» достанут, но и Мирославу не поздоровится: возьмут на заметку. В следующий раз валютный «подарок» могут подбросить сотрудники КГБ, озабоченные выполнением плана по разоблачениям и посадкам

[17]. Сами же потом при обыске и найдут, выявив рецидивиста:

зацепочка есть. Можно было припрятать франки на чёрный день. Но после развода он у Мирослава как раз наступил. Наконец, можно было рискнуть и попытаться продать жгущую руки валюту. Что Мирослав, трясясь от страха, в конце концов, и сделал.

Вырученных рублей хватило на то, чтобы снять комнату в удобном для разъездов по работам и подработкам месте. Стало легче. Мирослав стал копить на квартиру, и по его расчётам выходило, что новоселье случится через 7 лет и совпадёт с 50-летием. Но всё в очередной раз изменилось через год, когда «майор Петров» снова попал в госпиталь. Ему удивлялись: капитан генерала по мордасам бьёт и возвращается с повышением. Мирослав в дискуссиях не участвовал и по понятным причинам «Петрова» избегал. Обходил десятой дорогой. Но майор доктора помнил. Подлечившись, бесцеремонно ввалился в кабинет и предложил прогуляться в парке, где последовала классическая вербовка: предложение, от которого невозможно отказаться. Как Мирослав и подозревал, «майор Петров» оказался сотрудником ГРУ[18]. Он вещал: