Последний хозяин

– Мы понимаем ваше тяжёлое материальное положение. Немного помогли: змея вкусная была? Ждём от вас встречного понимания. Вы очень нужны в Анголе, Мирослав Леонидович. Наши ребята подрываются на минах, становятся калеками. В Россию везти далеко; лечить надо там. А ваших учеников мало, да и не тот у них уровень. Нам нужен не просто талантливый врач, а организатор системы лечения. Принуждать мы вас не можем; повторяю, надеемся на понимание. О статусе невыездного и неприятностях с разводом забудьте[19]. Мы проверили: вы наш, советский человек. Поверх комитетчиков оформим; пусть утрутся[20]. Испанским вы владеете («откуда узнали, гады?», – подумал Мирослав). В Анголе говорят на диалекте португальского, близком к испанскому, так что серьёзного языкового барьера с местными и кубинскими товарищами у вас не возникнет. Охота там шикарная; сафари. И

змей половить можно. Контракт трёхлетний, но советую подписать сразу на пять лет. В Анголе год за два; оплата бесполосными чеками. Квартиру сможете купить года через три. Со змеями может и пораньше; рекомендую вступить в жилищный кооператив до отъезда. Вернётесь, сразу оформите раннюю пенсию без потери работы[21]. А там, глядишь, и место членкора в Академии наук освободится. О ваших разработках мы наслышаны и добро помним. А звание подполковника вам дадут сразу: негоже начмеду майором быть[22]

. Соглашайтесь, не пожалеете.

Реальность, как всегда, оказалась не столь радужной. КГБ «утираться» не захотел, а «Петров» отбыл в Анголу и содействовать не мог. Мирослава мурыжили согласованиями более полугода; начальство в госпитале стало смотреть явно косо. В кооператив Мирослав вступил, но звание подполковника перед отъездом ему так и не присвоили. Подкузьмил-таки «бдительный» кадровик. Но поздней осенью 1979 года Мирослав всё же оказался на борту транспортника, шедшего из Ленинграда в Луанду. Впереди ждало сухое и жаркое ангольское лето, в южном полушарии совпадающее по времени с русской зимой. И только в море, когда схлынуло суматошное напряжение, а делать вдруг стало решительно нечего, Мирослав вдруг задумался, куда же он попал.

Сказки саванны

На три метра против ветра.

Солдатское описание симптомов амёбной дизентерии.

С конца XVI века Ангола была португальской колонией; с 1951 года она получила статус «заморской провинции». Происходящее в колонии невозможно понять без анализа событий в метрополии, ведь власть сосредоточена именно там. История Португалии XVII–XX веков – это конфетка; как говорят сейчас в Интернете, «кавайная няшка»[23]

. Можно увидеть, как в Европе делаются дела. Люди не скрывались. Но советским «историкам» это неинтересно. Что обычный русский знает о Португалии? Школьный Васка-да-Гама и портвейн – всё. Ещё почему-то Путин в начале своего правления её догнать и перегнать грозился (об успехах не сообщалось). А ведь Португалии официально отписана половина земного шара. Папа Римский карандашик взял, покрутил, послюнявил, линию на глобусе провёл, да между Испанией и Португалией мир разделил. Буквально: тебе половина, и мне половина. Про варварскую Англию тогда и не слышали; Папа культурно поделил планету между цивилизованными католиками.

Россия отходила к зоне испанских интересов. Пронырливые португальцы с этим не согласились. Говорят, в гареме, простите, при дворе царя Алексея Михайловича Романова жила темнокожая португалка. Даже кого-то отравила; её испанский посол на чистую воду вывел: сожгли ведьму. Ещё говорят, что сын Алексея Михайловича, Государь Император Пётр I Алексеевич (Великий) был на две головы выше родичей и «ликом зело тёмен». У мулатов такое бывает. За это он ещё в юности заслужил прозвище «Антихрист» и шёпот о подмене младенца. Врут, поди. Ладно, давайте серьёзно. О Древнем Египте написаны тома, будто учёные туда каждый день на машине времени на работу летают. Правда, из-за скудости и разрозненности корпуса артефактов каждый своих фараонов считает, путаясь в 30 династиях. Но в силу второстепенности иберийского театра военных действий, история Португалии последних 300 лет – полигон с огромной и достоверно документированной базой, в том числе корпусом письменных источников. Тут почти не было массового и злонамеренного уничтожения документов. А вот, вишь ты: неинтересно!