Последний штурм

Настал день, когда аэродром закрылся. На нем уже рвались снаряды наступающих войск, самолеты никуда не улетали и не могли улететь. Теперь поток автобусов потянулся в сторону морского порта Вунгтау, где стояли американские корабли, которым было приказано эвакуировать и американцев, и вьетнамцев. Но даже владельцы самых дорогих машин, способных мчаться по бетонному шоссе со скоростью двести и больше километров и которые еще недавно вызывали восхищение и зависть, не могли воспользоваться их преимуществом: дорогу на Вунгтау уже контролировали рвущиеся в Сайгон солдаты сил освобождения. Вертолетные площадки превратились в арену настоящих сражений. Сайгонские военные и гражданские чиновники требовали, чтобы американские летчики везли их в Вунгтау, потому что таков приказ президента Форда.

— Вот пусть вас Форд и везет хоть в Белый дом, — отвечали обозленные, издерганные летчики, не выражая ни малейшего почтения даже к персоне собственного президента.

У одного вертолета произошло кровавое столкновение. Три авиационных полковника сайгонской армии долго уговаривали летчиков, не пускавших вьетнамцев в машину, которая была предназначена для замешкавшихся где-то американских военно-воздушных специалистов, потеряв терпение, выхватили пистолеты и, разделавшись с летчиками, пытались занять их место за штурвалом. Но они даже и приблизиться к нему не успели — их пристрелили находившиеся в вертолете американские офицеры.

Поднимавшиеся в воздух вертолеты были перегружены до опасного предела. Люди цеплялись за все, к чему можно было прикипеть мертвой хваткой.

Один вертолет, забрав на борт вдвое больше людей, чем было в нем места, с трудом поднялся. Его тянуло к земле, он готов был вот-вот рухнуть, потому что длинная капроновая лестница была, как ветка дерева плодами, облеплена людьми. Их было не менее полсотни гражданских и военных, мужчин и женщин. У них были небольшие сумки и портфели, в которых, видимо, находилось самое ценное, чего нельзя было оставить, чтобы не оказаться в Америке в роли нищего. Вертолет летел на пределе сил.

— Мы сейчас можем разбиться, — сказал пилот с расширенными от страха глазами, — машина перегружена, нарушен центр тяжести, чертова лестница раскачивается. Подъемной силы нет. Мы можем врезаться в дерево, в дом или просто рухнуть. Что делать? Садиться?

И тогда к дверному проему пробрался высокий, могучего сложения сержант, вынул из чехла саперную лопату, которой можно пилить дерево и рубить проволоку.

— Я сейчас приземлю эту лишнюю гроздь, капитан, — спокойно произнес он и начал рубить лестницу.

Его даже не пытался кто-нибудь остановить. Те, кто был ближе к верхней перекладине лестницы, поняли, что сейчас произойдет, сначала оцепенели, а потом подняли крик, но сержант продолжал свое дело, и через пару минут живая гроздь полетела вниз и упала на камни улицы. Из вертолета этого уже не было видно: облегченный, он на большой скорости устремился в сторону Вунгтау.

26 апреля бывший президент Южного Вьетнама, генерал Нгуен Ван Тхиеу, захватив 16 тонн груза, в том числе около пяти тонн золота, драгоценностей, ценных бумаг, бежал с семьей на личном самолете на Тайвань.

А в Сайгоне, во дворце президента, продолжал разыгрываться последний акт трагедии, уже превратившийся в комедийный фарс. «Президент» Чан Ван Хыонг был смещен со своего поста, уступив место генералу Зыонг Ван Миню, по прозвищу «Большой Минь».

В этот день звено из пяти самолетов американского производства «A-37» под командованием Нгуен Тхань Чунга вылетело бомбить военный аэродром Таншоннят. Пункт управления полетами еще функционировал. Увидев летящие самолеты, которые не должны были быть в зоне, с пункта запросили:

— Радируйте, какой эскадрильи самолеты, радируйте срочно, а то откроем огонь.

— Вы что, не видите самолеты американского производства? — передал Нгуен Тхань Чунг. — Идем на выполнение боевого задания командования.

В пункте управления растерялись, ничего не понимая.

— Какого задания, какого командования? — запросил дежурный.

Чунг молчал, выводя самолеты на бомбежку стоящих самолетов. Когда сброшенные пятеркой бомбы потрясли Сайгон и вызвали пожар нескольких самолетов, он приказал своим экипажам возвращаться на базу. А сам, сделав круг над пунктом управления, ответил на заданный ему ранее вопрос:

— Мы выполняли задание командования Национальных сил освобождения Южного Вьетнама. Скоро мы будем здесь!

Через несколько минут он присоединился к своему звену и занял место ведущего.

Рано утром 30 апреля 24-й и 28-й полки сил освобождения начали штурм генерального штаба марионеточной армии.

Командир 25-й сайгонской дивизии, которая должна была оборонять Сайгон с запада, получил по радио приказ из генерального штаба немедленно пробиться на помощь городу.

— В чем дело? — возмутился он. — Почему никто не начал марша к Сайгону? — спросил он, обнаружив через час, что ни одна рота не двинулась с места.

— Ваши приказы, генерал, — ответил ему по радио один из командиров батальона, — выполнять некому. Дивизия развалилась, а дорога на Сайгон в руках Вьетконга.