Последний штурм

Бесславно ушедший с политической сцены Линдон Джонсон, ввергший страну в хаос войны во Вьетнаме, с гибелью тысяч и тысяч американских солдат, с невиданными расходами, тяжело обрушившимися на плечи народа и усилившими перекос экономики в сторону военного бизнеса, приобрел к концу своего правления славу самого непопулярного президента. На волне недовольства прежней администрацией, широко используя политическую демагогию и заведомо невыполнимые обещания, шел к Белому дому Ричард Милхаус Никсон. Он — юрист большого бизнеса — умел проникновенно беседовать со своими слушателями, пуская в ход самые необычные доводы, играть якобы на родстве душ и материальном равенстве с простым народом. На одно из предвыборных выступлений он привез с собой леди Никсон, одетую в старое потертое пальто.

— Я понимаю проблемы и заботы рабочего и фермера, — говорил он, — потому что никогда не считал деньги на миллионы, которых у меня нет. Я, наверное, единственный кандидат в президенты последних десятилетий, у которого жена не имеет норковой шубы. Среди вас я тоже не вижу одетых в дорогие меха.

Претендент на кресло в Белом доме, конечно, скромничал: на его счету лежали капиталы, превышающие миллион долларов, но перед Джоном Кеннеди и особенно Линдоном Джонсоном он выглядел бедняком, которому только совесть мешала обратиться к государству за материальной помощью.

— Но не в наших американских обычаях, не в обычаях народа самой богатой страны в мире жаловаться, — проникновенно говорил он. — У нас есть куда более важная проблема, чем благополучие каждого из нас, — проблема благополучия Америки, которая стоит перед самыми тяжелыми испытаниями. И они меньше всего зависят от материальной обеспеченности. Мы видим, что мы богаты, но мы бедны духом. С изумительной точностью мы достигаем Луны, но являемся жертвами яростных разногласий здесь, на Земле. Мы в плену у войны и нуждаемся в мире. Мы страдаем от раскола и нуждаемся в единстве. Я знаю, у вас у всех вертится на языке вопрос: когда же мы кончим жертвовать жизнями наших парней во Вьетнаме? Отвечаю: я покончу с периодом противоборства, приведу Америку на путь переговоров и положу конец самой долгой и самой тяжелой войне в нашей истории.

Это звучало убедительно и обнадеживающе, тем более что каждый день газеты писали, что в Париже уже заканчивается подготовка к четырехсторонним переговорам и скоро Соединенные Штаты вместе с сайгонскими представителями сядут за стол с представителями Ханоя и Фронта освобождения Южного Вьетнама. Газеты, правда, не писали, что, пытаясь выиграть время и заранее обеспечить лучшие для себя условия, американская делегация всячески уходила от обсуждения главных вопросов. Семьдесят семь дней она настойчиво ставила вопрос, от которого будто бы зависели результаты переговоров, — о форме стола в зале заседаний: круглый, овальный или прямоугольный. Когда другая сторона говорила, что она согласна на круглый, американский делегат Портер усматривал в этом что-то коварное. Он брал перерыв, а на следующей встрече вместе с малозначащими процедурными вопросами снова всплывало его беспокойство о форме стола.

Пока делегация США испытывала муки по поводу того, не будет ли круглый стол хуже для американской политики стола прямоугольного, не подорвет ли он ее престиж и не создаст ли он какие-нибудь преимущества противнику, американская военная машина продолжала двигаться по заданному курсу.

На третий день после нового, 1969 года армады американских бомбардировщиков «B-52» обрушились на район дельты Меконга. 24 часа беспрерывно они бомбили места предполагаемого расположения военных формирований сил национального освобождения. За одни сутки они сбросили три тысячи бомб крупного калибра, вылили из баков десятки тонн напалма и отравляющих веществ. Более пятидесяти раз самолеты стратегической авиации совершали бомбежку городов и селений севернее демаркационной линии, проходящей по реке Бенхай. Восемьсот самолето-вылетов было предпринято с разведывательными целями.

Бомбовыми ударами и напалмом американское командование хотело повлиять на ход переговоров в Париже, сломить «несговорчивых» вьетконговцев, заставить их принять абсурдные предложения, лишить представителя Фронта освобождения статуса равноправного партнера на переговорах. Усиленно разжигаемое пламя войны грозило испепелить не только стол переговоров, о форме которого так много проявляли заботы американцы, но и сами переговоры.

Но время уже давно работало на другую сторону. В декабре противник потерял только в Южном Вьетнаме 21 самолет, более 50 танков и бронемашин, свыше пяти тысяч солдат, треть из них составляли солдаты США и Южной Кореи. Десятки самолетов были сбиты над Северным Вьетнамом.