Последний штурм

В Америке назревал взрыв невиданного недовольства. С ощущением его приближения газета «Глоб энд мэйл» писала: «Вряд ли сейчас время для проявления цинизма. У США нет другого выбора, кроме серьезного рассмотрения предложений коммунистов. Отклонение их будет расценено и врагами и друзьями как продолжение глубоко порочной политики, проводимой сменявшими друг друга администрациями США. Правительство должно хоть раз быть честным. Оно должно вести переговоры с позиции доброй воли, отложив в сторону ложь и манипуляции».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Мы слишком долго молчали. Теперь настала пора действовать, настала пора потребовать, чтобы американские войска были выведены из Вьетнама!

Оратор опустил рупор, разносивший его голос далеко по улицам, и посмотрел на огромную толпу, собравшуюся на этот митинг. В первом ряду он заметил нескольких человек со значками ветеранов вьетнамской войны на лацканах демисезонных пальто и подумал: «Значит, не один я протер глаза, запорошенные пылью вьетнамской войны». Кто-то из этих парней, заметив его взгляд, поднял в приветствии руку. Он улыбнулся в ответ и снова приставил рупор к самым губам.

— Да, — начал он, почувствовав поддержку ветеранов, — мы действительно слишком долго молчали. Это говорю вам я, Ричард Стрейтон, бывший лейтенант дивизии «Америкэл», которая запятнала себя во Вьетнаме самыми кровавыми акциями. На ее знамени — кровь общины Сонгми, население которой было уничтожено до последнего человека. Я не был в Сонгми, к тому времени я уже отвоевался, — показал он на пустой левый рукав, — но это не умаляет моей вины перед вьетнамцами. Я постараюсь здесь, в Америке, сделать все, что в моих силах, для прекращения грязной и позорной войны.

Стрейтон снова опустил рупор, потом, зажав его между ног, вытащил из кармана легкого пальто платок и вытер лицо.

— Говори дальше, лейтенант! — крикнуло сразу несколько голосов. — Тут не все знают, как гибнут ни за что наши парни. Говори!

Стрейтон взялся за рупор.

— Нам, — отвечая на требование, продолжал он, — все время твердили: победа близка, она за углом. Еще немного усилий, ребята, и мы будем у цели! Не многие из нас думали там, на кровавых полях Вьетнама, где эта цель и кому она нужна. Только вернувшись искалеченным, я отсюда, из Америки, по-настоящему понял, какое мы несмываемое пятно позора кладем на свою страну и на себя. Мне стало страшно за содеянное, страшно за парней, которые еще несут гибель невинным людям, большинство из которых, даже не зная, где находится Америка, шлют ей проклятья — мне, вам, всему нашему народу. Молю бога, чтобы он не услышал этих проклятий, иначе нам никогда и ничем не оправдаться перед всевышним.

Запруженная народом, гудела Пенсильвания-авеню. В разных местах ее, куда не достигал голос Стрейтона, были свои ораторы. Но постепенно организаторы митинга, установив радиосвязь со всеми островками протеста, навели порядок. Теперь уже голос ораторов у главной трибуны был слышен всюду.

— Сегодня мы проводим день общенационального протеста против войны во Вьетнаме, — густой, хорошо поставленный голос сенатора Чарлза Гудвилла приковывал внимание. Сенатора хорошо знали в Вашингтоне и по выступлениям на заседаниях сената, и по многочисленным интервью против войны. — Комитет борьбы за мир во Вьетнаме, — продолжал он, — объявил «Поход против смерти». Американцы — не важно, входят они или не входят в какое-либо активное движение, — должны по закону совести поддержать этот поход. Когда Ричард Никсон готовился занять свой пост президента, он говорил, что у него есть план окончания войны. Американский народ дал ему мандат на осуществление этого плана. Целый год народ ждал результатов, но теперь понял, что президент обманул его ожидания. Война продолжается, и конца ей не видно. И все мы, направляясь сейчас к Белому дому, давайте твердо и бескомпромиссно скажем: мы должны уйти из Вьетнама. Уйти не завтра. Нет, мы должны это сделать сегодня, иначе будет очень поздно лечить болезнь, которая разъедает наше общество.

Как река, готовая вылиться из берегов, демонстрация направилась к Белому дому. Еще за несколько кварталов до цели демонстрантов встретили сильные отряды полиции и преградили путь. Но поскольку приказа ни стрелять, ни задерживать не было, полицейские под напором тысяч людей начали расступаться, а потом вообще стали вроде наблюдателями. Над антивоенной колонной, невиданной ранее по своему многолюдию, плыли огромные панно. На одном был нарисован Вьетнам в виде скалы, о которую разбиваются волны. Чтобы не было сомнения, что это за волны, по их гребню шла надпись в виде белых гребешков: «Политика Белого дома и Пентагона». Но самое мрачное впечатление, даже на видавших виды полицейских, производили черные картонные гробы в натуральную величину, которые несли демонстранты. И на каждом надпись: «Престиж Америки», «Парни из Калифорнии», «Парни из Оклахомы»…