Последний штурм

Когда-то семья Смитов жила в Балтиморе, бок о бок со Стрейтонами. И ребята были очень дружны, вместе играли в футбол, гоняли на велосипедах. Он вспомнил, как Ричард старался не отставать от старших, изо всех сил тянулся за ними, ни в чем не уступая. «Помнит ли он меня? — подумал Юджин. — Сколько же лет прошло, как расстались?» — стал подсчитывать он. Выходило очень много. На Стрейтонов обрушивались беда за бедой. Сначала отца придавило: оборвались стропы на стреле портового крана — и площадка, загруженная какими-то ящиками, упала прямо на него. И хоронить было нечего. Потом с Джоном беда. Глупо погиб парень. Вместе они были с ним на бейсбольной площадке. И уж как получилось — объяснить трудно, но у игрока вырвалась бита из рук — и прямо Джону в висок. И обе смерти в один год. Мать Стрейтонов забрала младшего Ричарда, его сестренку и куда-то уехала. Потом и Смиты сменили место жительства. И вот встреча.

Речь Ричарда потрясла Юджина. «Надо же быть такому року! — сокрушался Юджин. — Могла бы судьба пощадить младшего? Нет, не пощадила, руку забрала».

Юджин теперь стал прислушиваться к словам ораторов. Их речи были радикальны и бескомпромиссны: кончать войну во Вьетнаме! «Конечно, надо кончать, — подумал он, — но разве это так просто сделать? Тысячи проблем. А если кончить сейчас, ничего не добившись, то ведь встанет вопрос, ради чего ее начинали, тратили миллиарды долларов и погубили десятки тысяч парней. А сколько таких, как Ричард, искалеченных?»

Смит решил во что бы то ни стало встретиться с Ричардом. Он попытался пробиться поближе к трибуне, чтобы при первой возможности окликнуть его. Это ему удалось. Он пробрался в самый первый ряд. Когда Ричард, зажав между колен рупор, стал всматриваться в лица, Смиту показалось, что он остановил на нем взгляд, и помахал рукой. Но Ричард или не заметил этого, или, что скорее всего, просто не узнал его. Это ни удивило, ни расстроило: прошло столько времени.

На полковника произвели впечатление слова сенатора своей логикой и решимостью, и в то же время тревожное чувство шевельнулось в душе: а он-то, полковник управления стратегической разведки, как он-то тут оказался, какое ему-то здесь дело среди, как их называют власти, безответственных говорунов? «Безответственных? — возник в сознании вопрос — Такие ли уж они безответственные? Сенатор Соединенных Штатов — фигура в высшей степени ответственная и наделенная высокими полномочиями. Нет, тут мерки должны быть другие».

Когда демонстранты двинулись к Белому дому, объявив, что начинают «Поход против смерти», полковник решил, что это не для него, надо выбираться из толпы, а то еще, чего доброго, попадешь в полицию и доказывай потом, что ты оказался здесь случайно. Ничего себе будет сенсация: старший офицер разведки США вместе с левыми, а может, даже коммунистами, протестует против войны во Вьетнаме, после того как сам провел там многие годы, удостоен высоких наград, ветеран кампании. Он стал протискиваться поближе к обочине и вдруг услышал замечание явно в свой адрес:

— Видишь, уже первые дезертиры появились. Побывал бы во Вьетнаме, не струсил бы, а? Как ты думаешь, Том?

— Да, где-нибудь в районе Фусани. Тогда не струсил бы, это точно.

Смита точно обожгло: значит, тут даже есть те, с кем он был в Фусани. Он обернулся и заметил насмешливый взгляд двух молодых парней, смотревших в его сторону. Ничего не оставалось делать, как самому перейти в атаку.

— И долго вы были на базе, что так геройски рассуждаете? — язвительно спросил он.

— Два года, — ответил тот, который говорил первым, — но голос у него уже стал другим: не насмешливым, а вроде бы извиняющимся: только те, кто был в Фусани, называли ее просто база, и вопрос Смита сразу поставил все на место.

— А я пять лет. С первого витка колючей проволоки вокруг базы.

— Извините, — сказал тот же парень, — мы не знали. Видим, что вроде бы кто-то спешит оторваться от основных сил, вот и обменялись мнениями. А вообще-то бывших фусаньцев тут много.

— И вы думаете чего-нибудь добиться этим маршем?

— А вы? — снова с оттенком подозрения спросили его.

— Я ничего не добиваюсь и ни в чем не участвую. Просто друга детства увидел, захотелось встретиться.

— Как же в такой каше увидели друга? — в голосе бывшего однополчанина вновь просквозило подозрение.

— А он фигура заметная. Тот оратор, без руки, Ричард Стрейтон.

— Ого, — проговорил фусанец. — Да вы знаете, что он член Национального комитета борьбы за прекращение войны во Вьетнаме? Этот парень знает, что делает. Его уже ФБР держит на прицеле, но он ничего не боится.

— Вьетнамская закалка, — поддержал его приятель, — уж кто оттуда вернулся и решил сказать: хватит! — того ничем не напугаешь.

Вот теперь полковник по-настоящему ощутил беспокойство. «Да, — подумал он, — кажется, действительно впутался в скандальное дело».

Он решил все-таки выбраться из толпы, но тут как раз взлетели в небо черные шары — символ солдат, погибших во Вьетнаме, и Смит решил остаться. Нет, не для протеста. Ему просто очень захотелось встретиться с Ричардом.