Последний штурм

— Я понимаю, друзья, — придав теплоту словам, сказал Агню, — вы пережили тяжелые испытания, пролили кровь за наши идеалы. Но Америка нуждается в вас и возлагает на вас большие надежды. Президент Никсон просил меня передать вам пожелания успехов и его благодарность за ваши подвиги.

— Спасибо, но попросите господина президента сделать так, чтобы мы вылезли отсюда.

Агню сухо попрощался и вышел из палаты.

— Я вижу, господин генерал, — сказал он в коридоре, — что настроение у этих солдат не очень бодрое.

— Их можно извинить, господин вице-президент, они ведь раненые, у них слишком обострены чувства, а вообще-то это смелые и храбрые парни, — сказал Абрамс, а про себя подумал: «Что бы ему сказали те девятьсот солдат дивизии, которыми занимается прокуратура?»

В палате тяжелораненых Агню задержался еще меньше времени.

Он подошел к солдату с ампутированной рукой.

— Капрал Вильсон, — назвал его главный врач. — Награжден многими боевыми медалями. Представлен к «Почетной медали конгресса США».

— Вы настоящая гордость Америки, капрал Вильсон. О ваших подвигах будет знать весь народ. Разрешите пожать вашу руку.

— Только левую, сэр, правая осталась где-то в болоте.

«Вот бы сейчас сюда фоторепортеров, — подумал Агню, — получился бы впечатляющий снимок: вице-президент США с национальным героем».

— Что вы думаете об этой войне, капрал? Вы понимаете, какое великое дело совершает Америка, сражаясь с красной опасностью?

— Я не знаю, сэр, об этом. Мое дело было воевать, и я воевал. Но теперь, когда остался как рак с одной клешней, я думаю, что мне не следовало бы здесь быть. Только теперь уже поздно так рассуждать, надо было немного раньше.

— И так рассуждаете вы, гордость нашего народа? — почти возмущенно сказал Агню.

— Что делать, сэр? Такие мысли приходят в голову не от хорошей жизни. Я-то остался жив, хотя и инвалид, а сколько парней погибло? Страшно подумать…

Но все-таки вице-президент встретил в госпитале человека, который произвел на него глубокое впечатление.

Они уже выходили из госпиталя, когда навстречу попался, опираясь на палочку и слегка прихрамывая, сержант с двумя медалями «Серебряная звезда» и двумя «Пурпурное сердце». Видимо поняв, что это высокое начальство, он вытянулся и лихо отдал честь.

Агню остановился около него:

— Сколько времени вы в госпитале, сержант?

— Вторую неделю, сэр. Не дождусь, когда выберусь отсюда, скорее бы в свою роту.

— Давно воюете? Как ваша фамилия?

— Джек Дейн, сэр. А воюю уже давно. Был даже в Конго. Вы, может быть, не поверите, сэр, но в школе я был тихим и слишком прилежным учеником. А когда попал в армию, понял, что мое настоящее дело — война. После Конго вернулся в Штаты и затосковал. Я должен был найти какую-то драку, тут и подвернулся Вьетнам. Здесь, сэр, скажу вам, место для настоящего мужчины. Прошел подготовку и попросился в часть, которая занимается умиротворением вьетнамских деревень, сочувствующих Вьетконгу. Сотни полторы — не меньше — я умиротворил лично, — громко рассмеялся он.

— Вы, я вижу, отмечены высокими наградами. За что?

— Я же сказал — за умиротворение.

— Расскажите подробнее, — попросил Агню, плохо представляя, что такое «умиротворение».

— Я, знаете ли, сэр, очень люблю поджигать, не меньше, чем взрывать. Я не курю, но всегда ношу с собой спички. Они очень полезны, когда надо расправиться с красными. Делается это очень просто. Берешь пластик «C-4»[7], втыкаешь в крышу. Затем для верности подвешиваешь несколько гранат. Вместо запала — сигарета. Солома вспыхивает, бамбук трещит, гранаты разносят все на куски. Конечно, внутри — и женщины, и дети. Но что делать? Они же — враги, их мужья и отцы воюют против нас. Дети тоже возьмутся за оружие, если мы не помешаем им вырасти, — он опять громко рассмеялся. — Если бы, сэр, все так действовали — от Вьетконга давно бы ничего не осталось. Обидно, что у нас тут много сосунков, которые боятся испачкать руки.

— И вы опять пойдете на фронт? — спросил Агню, прерывая излияния сержанта, они его немного коробили своей откровенностью, все-таки сержант ему нравился.

— Обязательно, сэр. Я готов быть тут до тех пор, пока не увижу последнего вьетконговца. Убитым, конечно.

— Ну, сержант, желаю вам оставаться таким же храбрым и беспощадным к нашим врагам.

— Спасибо, сэр, я уж постараюсь выполнить ваши пожелания, — и он снова лихо козырнул вице-президенту.

— Вот кого надо представить к «Почетной медали конгресса», генерал, — сказал Агню, садясь в машину.

— Он уже награжден ею, господин вице-президент, — но отказался ехать в Штаты получать. Говорит, покончим с Вьетконгом, тогда все награды сразу получу.

На встрече с журналистами вице-президент приводил сержанта Дейна как самый убедительный пример высокого боевого духа американских солдат, которые и обеспечат в конце концов победу.

— А вы знаете, сэр, — задал вопрос, видно, очень пронырливый репортер, — что в дивизии, которую вы посетили, около тысячи солдат отказались идти в наступление и дело о них передано в трибунал?