Последний штурм

Перед самым отъездом в Сайгон Роджерс был на заседании палаты представителей, которая слушала отчет специальной комиссии о положении в Южном Вьетнаме. Комиссия, составленная в основном из сторонников расширения военного присутствия, представила пухлый доклад с обоснованием необходимости оказания большей помощи Сайгону, но несколько членов комиссии отказались подписать его, считая доклад слишком тенденциозным. Несогласные решили выступить на заседании комиссии со своей особой точкой зрения. На Роджерса, как и на других участников, сильное впечатление произвели два выступления — главного эксперта комиссии Теодора Харвиса и конгрессмена Гопкинса.

— Доклад комиссии, — сказал Харвис, — фальсифицирует подлинную картину положения в Южном Вьетнаме. В нем даже не упоминается, что сайгонский режим держит в тюрьмах около пятидесяти тысяч своих политических противников, проводит дикие репрессии против населения, не допускает ни малейшего проявления свободы слова. Главный американский советник сайгонской жандармерии генерал Уолтон тратит десятки миллионов долларов на создание полуфашистских сил внутренней безопасности, а большинство членов комиссии говорит о какой-то особой демократической миссии Америки. Не демократию, а террор и беззаконие поддерживаем мы в Сайгоне. Находясь среди меньшинства, я оказался бессильным доказать необходимость осуждения диктаторского режима Тхиеу, а не поддержки его. Я прошу уважаемых конгрессменов принять мою отставку с поста главного эксперта комиссии, которая не нуждается в подлинных фактах и опирается только на иллюзии.

Конгрессмен Гопкинс, входивший в комиссию, был еще более резок.

— Я убедился, — сказал он, — что мы поддерживаем в Южном Вьетнаме военную диктатуру, режим насильников и мучителей. Поэтому я против увеличения помощи Сайгону и выступаю за вывод наших войск из этой страны.

Совершенно не ожидали сторонники правительственного курса такого поворота. Они думали, что доклад комиссии если и вызовет выступление нескольких недоброжелателей — без этого не обойтись, — но в целом будет одобрен. Слушая дебаты, к этому мнению склонялся и сам Роджерс, и он был шокирован, когда встал один из видных конгрессменов — Джекобс — и внес законопроект «Об ограничении полномочий президента как главнокомандующего вооруженными силами страны вести военные действия за рубежом свыше 30 дней без санкции конгресса». Чтобы не было ничего неясного, он пояснил:

— Этот законопроект логически вытекает из серии предложений, направленных на скорейший уход американских войск из Вьетнама и Камбоджи, которые уже не раз вносились в различные учреждения. Сейчас эти предложения, оформленные мною в законопроект, я вношу на рассмотрение конгресса и прошу уважаемых членов внимательно подойти к его обсуждению. Нынешняя администрация, вопреки обещаниям, грозит превратить вьетнамскую политику в цепь невыразимо сложных испытаний для американского народа.

Роджерс не случайно вспомнил то заседание, оно, можно сказать, все дни не давало ему покоя, потому что постоянно напоминало, какую сложную задачу поставил перед ним президент. Он обязан был настойчиво втолковывать мысль, заложенную в «гуамской доктрине»: готовиться к выводу американских войск из Вьетнама и в то же время призывать союзников активнее участвовать уже не только во вьетнамской войне, но и поддержать американское вторжение в Камбоджу. С другой стороны, — и это было самым трудным и неблагодарным делом — ему предстояло убедить, заставить поверить сайгонских лидеров в то, что сокращение американских дивизий, компенсированное техническим вооружением их армии, создаст лучшие условия для отражения атак Вьетконга. Роджерс понимал, что это будет то же, что говорить о веревке в доме повешенного. Или напоминать, что такая веревка маячит впереди.

После нелегких бесед со своими партнерами по переговорам из Австралии, Новой Зеландии, Южной Кореи, Таиланда Роджерс почувствовал облегчение, когда вечером собрались в резиденции посла Банкера вместе с командующим Абрамсом и несколькими генералами. Они сидели в гостиной, пили легкое вино или виски и неторопливо обсуждали создавшуюся во Вьетнаме ситуацию. Государственный секретарь не скрывал, что из-за новых настроений в мире, да и здесь, в Азии, каждые мало-мальски стоящие переговоры требуют колоссального напряжения. Они изматывают хуже самой тяжелой работы, — Роджерс энергично потер пальцами виски, показывая, что это не просто слова: начиная со второй половины дня голова у него постепенно наливалась тяжестью. Он уже принял две таблетки «Аспро», но в висках все еще чувствовалась тупая боль, отдающая куда-то в затылок.