Последний штурм

— Может быть, я не совсем точно выразился, — сказал Абрамс, — я хотел сказать, что вьетнамская армия хорошо оснащена всеми видами оружия, плотность ее огня не меньше, чем в наших частях. И пули Вьетконга для нас так же опасны, как и для вьетнамских солдат. Основная причина потерь — дезертирство, с которым очень трудно вести борьбу. Вопрос о потерях наших солдат, господин государственный секретарь, нас занимает, естественно, больше всего. Мы не намерены — и не желаем! — посылать своих парней в самое пекло без достаточной огневой поддержки и уверенности, что мы сильнее противника.

— А вьетнамцев вы можете посылать? — спросил Роджерс.

— Во-первых, ими командуют их собственные генералы, господин государственный секретарь, и это их дело — создавать условия для наступления или обороны. Во-вторых, это их война, в первую очередь — их война, и наши парни теперь по-другому относятся к ней, особенно когда появился просвет в тучах. В-третьих…

— Подождите, Крейтон, — прервал Абрамса Роджерс, — я не осуждаю ни вас, ни кого бы то ни было за бережное отношение к американскому солдату. Это правильно. Америка и так взбудоражена потерями. Я думаю о другом. Может быть, следует больше уделять внимания лучшей подготовке и каждой операции наших друзей, это ведь в первую очередь предусматривает доктрина президента. Тогда и потери будут меньше, и боевой дух их станет выше. Не так ли?

— Мы думаем об этом тоже, но не всегда оказывается возможным сделать так, как нам хочется. Это зависит не только от нас… — Абрамс хотел сказать, что в это вмешивается противник, но решил промолчать.

— Ну, а те меры материального характера, о которых вы говорили, они не дают результата?

— Их еще надо ввести, дать каждому солдату доллары в руки, не много, но дать, и он будет тверже и смелее.

— Если бы все было так просто, — в раздумье произнес посол, — то мы могли бы давно выиграть войну. Нет, Крейтон, повышение зарплаты солдатам на два-три доллара в месяц вряд ли приведет к желаемому финалу.

— А что же приведет к нему? — спросил Роджерс.

— Серьезные перемены во внутренней жизни этой страны, которая страдает от беспорядков казнокрадства, взяточничества, разложения административного аппарата сверху донизу. И еще тысячи и тысячи болезней сразу. Я принимаю к сведению, господин государственный секретарь, что Америка не может посылать сюда больше своих солдат, но боюсь, что без этого Америка окажется в тяжелом положении. Мы здесь находимся на вулкане. Вьетконг все шире, физически и политически, проникает в общество и разлагает его. Здесь, в своем кругу, мы можем открыто сказать, что антиамериканские настроения охватывают все более широкие слои населения, особенно их интеллектуальную часть, которую режим президента Тхиеу не смог завоевать на свою сторону. Брожение в ее рядах усилилось, когда начались переговоры с Вьетконгом. Сами не желая того, мы одним своим согласием сесть за стол переговоров усилили противника и ослабили волю даже тех, кто был настроен на сопротивление.

— Вы рисуете очень мрачную картину, Элсуорт, а нам уже завтра предстоит рисовать другую, — сказал Роджерс. — По вашим сообщениям мы знаем о слабости и недостатках здешнего режима. И все-таки завтра придется говорить так, будто его позиции незыблемы. Нам остается призывать наших друзей поднимать боевой дух своих войск и в то же время — не стоит слишком плотно закрывать на это глаза — готовить их к более трудным испытаниям. Мы должны разорвать заколдованный круг, каким стал для нас Вьетнам. Президент Джонсон, как вы знаете, был самым твердым сторонником решения проблемы наращиванием военных сил. И что из этого вышло? Поэтому его наследник выбрал другой путь. Не легкий, не простой путь и — скажу определенно — не близкий, но идти придется по нему. Другой дороги нет. Америка требует ухода из Вьетнама.

— Если все будет идти так, как планируется, и через год здесь останется лишь около трехсот тысяч наших солдат, то нашим друзьям потребуется очень много мужества и боевого духа, чтобы устоять. Вьетконг к тому времени будет чувствовать себя в роли не преследуемого, а преследователя, — сказал Абрамс.

— Не надо преувеличивать, генерал.

— Я не преувеличиваю, господин государственный секретарь. Уже сейчас в городе такое количество агентов Вьетконга, что они могут позволить себе самые дерзкие акции, — сказал Абрамс.

— Не говорите об этом завтра нашим корейским, австралийским, новозеландским и таиландским союзникам, — постарался изобразить улыбку на лице Роджерс, — а то они подумают, что дело совсем плохо.