Последний штурм

— Десятков? — перебил его генерал. — Да, десятков наших ребят, а вьетнамцы и корейцы потеряли сотни, не считая тех, кто добровольно перешел на сторону Вьетконга. Я здесь, Юджин, меньше года — очень сожалею, что нам не удалось поработать вместе, — но уже начинаю смотреть на ситуацию через очки с самыми темными стеклами.

— Мне на это потребовалось больше времени, — признался Смит, — где-то на третьем году я почувствовал, что вера в победу выходит из меня, как воздух из шара.

— А что ты думаешь сейчас, поработав уже в центральном аппарате?

— Много, Билл, мыслей, но если говорить откровенно, то таких, чтобы заряжали, поднимали дух, — не очень. Ты не подумай, Билл, что я пораженец, но то, что нам трудно выбираться из этой трясины, несомненно.

— Президент хочет «вьетнамизировать» войну. Ты думаешь, из этого что-то выйдет?

— Не знаю, Билл. Но недавно один ханойский лидер дал интервью французской газете. И на вопрос, как он относится к «вьетнамизации» войны, ответил: «Это марионетизация, а не «вьетнамизация». Даже наши газеты перепечатали это остроумное заявление. Вот ты, много видевший генерал, способный анализировать события и делать из этого анализа глубокие выводы, как ты смотришь на наши перспективы в этой стране?

Генерал поднялся, взял из холодильника еще бутылку вина, откупорил ее, налил в бокалы.

— Я бы тебе все честно рассказал, разложил бы по ячейкам и по полочкам… — Он замолчал на какое-то время, а потом закончил: — Но нет времени: вино откупорено — и его надо выпить. Так говорят французы. Твое здоровье, Юджин.

Генерал отговорил Смита лететь в Плейку самолетом.

— Лучше всего машиной. На полпути к Плейку, в Далате, переночуете, отдохнете на свежем горном воздухе и на следующий день доберетесь до места. Попутчики у тебя хорошие. Майора Теодора Вильсона ты, наверное, помнишь и по Пентагону, и по Вьетнаму, а капитан Эдвард Грэй хоть и новичок во Вьетнаме, но очень способный и интересный офицер.

— А что скажет шеф, если узнает о таком маршруте?

— Пока ты вернешься в Вашингтон, он забудет не только о маршруте, но и зачем посылал тебя в Плейку, — засмеялся генерал. — Мне кажется, что мы все живем в каком-то нереальном мире, из которого никак не найдем выхода. Как Алиса в Зазеркалье.

— Помнишь, президент Кеннеди говорил о свете в конце тоннеля?

— Помню, только его пока не видно. Но я боюсь, что, когда этот свет появится, сзади налетит локомотив. И это будет еще хуже, чем движение в темноте.

Юджин Смит не стал уточнять, что имел в виду генерал, но понял, что Дин опасается за будущее.

По пути в Далат капитан Грэй попросил полковника отклониться немного в сторону и посмотреть джунгли района Мада, на которых испытывались новые дефолианты с повышенным содержанием диоксина — самого сильного отравляющего вещества, действие которого на природу и человека по своим последствиям почти не уступает продуктам ядерного взрыва. Капитану было дано задание визуально определить результаты эксперимента.

Свернув после Бьенхоа с магистрального шоссе, они взяли направление на северо-запад. Сразу за паромной переправой через реку Донгнай стали попадаться небольшие участки леса, пораженные ядами: безжизненные деревья с потрескавшейся корой и опавшей листвой. Траву и кустарники будто опалило близким огнем.

— Здесь смотреть нечего, — сказал капитан, — тут летчики как бы пробовали готовность аппаратуры, выпустили несколько десятков галлонов «оранжевого коктейля». Самое главное — впереди.

По пыльной узкой дороге, проложенной по красноземам, они проехали километров тридцать и были ошеломлены: только фантазия художника, задавшегося целью показать, как будет выглядеть убитая страшным оружием природа, могла нарисовать такую жуткую картину. Деревья-великаны без единого листочка на гигантских кронах, устремив ввысь оголенные руки-сучья, будто обращались с мольбой к небу. Когда-то здесь буйствовала тропическая зелень, теперь хозяйничала смерть. Страшно было смотреть на эту печальную умерщвленную красоту. Стволы деревьев красных и черных пород, реликтовой тропической сосны печальными гравюрами отпечатывались на фоне голубого неба.

— Ну и что же вы доложите компании «Доу кэмикл»? — глухим, осевшим голосом спросил полковник Смит, обращаясь к капитану.

— Напишу, что увидел апокалипсис — конец света в миниатюре, — спокойно ответил капитан.

— Господин полковник, — робко спросил шофер с сержантскими знаками отличия, — а что же стало с людьми, если они были в этом лесу?

— Об этом, Эдвин, надо спросить тех, кто взбивал коктейль. Но думаю, что и они вряд ли ответят. Может быть, только через десятки лет мы узнаем размер и последствия этих экспериментов.

Шофер нахмурился, совсем молодое лицо вдруг посерело, будто его тронула старость.

— Но ведь это не по-христиански, господин полковник, это же не война, а… — он не договорил, повернулся и пошел к машине.

Полковник внимательно смотрел на него, сам испытывая щемящую боль и вину за содеянное другими. «Этот парень никогда не забудет увиденного, — подумал он. — И, наверное, не простит».