Постдемократия

Поразительный темп слияний и призрачный харак­тер компаний, осуществляющих временное, аноним­ное накопление финансов с целью электронной коор­динации множества рассредоточенных производств, привели многих обозревателей к идее об окончатель­ном исчезновении капитала как социально-поли­тической категории, что являет собой важный этап на пути к уничтожению классового деления старых индустриальных обществ (см., например: Castells, 1996; Giddens, 1998). Соответственно, компания на­чала XXI века может показаться более слабой в срав­нении с ее предшественниками: это уже не солидная, весьма осязаемая организация с большой штаб-квар­тирой, а нечто гибкое, податливое, изменчивое, по­добное блуждающему огоньку.

Но такое представление будет абсолютно ошибоч­ным. Способность к деконструкции — крайнее про­явление сущности компании, доминирующей в со­временном обществе. Классическая компания имела более-менее стабильный круг владельцев, собствен­ные кадры наемных служащих, которых она нередко поощряла к долгой службе, и репутацию у клиентов, приобретенную в течение длительного времени. Ти­пичной современной компанией владеют постоянно меняющиеся акционеры, которые продают и покупа­ют свои акции по электронным сетям. В ней исполь­зуются всевозможные договоры на оказание услуг для привлечения текучей рабочей силы и избавления от необходимости иметь реальных наемных работни­ков. Те, кто трудятся на компанию, зачастую не в со­стоянии выяснить, кто же их фактический работода­тель. Вместо того чтобы завоевывать репутацию ка­чеством своей продукции, компания нередко просто меняет свое название и сферу деятельности, исполь­зуя технологии рекламы и маркетинга для создания временного образа, который в свою очередь может быть изменен и переделан за весьма короткое время. Клиенты практически лишаются возможности озна­комиться с историей компании. Невидимость стано­вится оружием.

В этом море изменений неизменными остаются лишь две вещи. Во-первых, идентичность крупней­ших реальных владельцев корпоративного капитала меняется очень медленно: это одни и те же группи­ровки, более-менее одни и те же лица, проявляющие­ся во все новых масках и обличьях. Две экономики, наиболее далеко зашедшие в развитии этой новой формы гибкого капитализма, — США и Великобри­тания — в то же самое время являются двумя наи­более развитыми обществами, которым свойствен­но все большее неравенство во владении собственно­стью, несмотря на заметно возросшее по сравнению с прошлыми временами число номинальных акцио­неров. Деконструироваться могут конкретные скоп­ления капитала, но только не его фактические вла­дельцы. Во-вторых, как бы часто отдельные компании ни меняли свою идентичность, ключевая концепция компании как института — отчасти в результате са­мой этой гибкости — приобретает все большее зна­чение в рамках общества. Этот момент требует более пристального рассмотрения, так как связан с некото­рыми фундаментальными аспектами постдемократии.

КОМПАНИЯ КАК ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ

Гибкая призрачная компания во многих отношени­ях чрезвычайно восприимчива к запросам клиентов. Если какая-либо компания считает, что может увели­чить свою прибыль, занявшись вместо стальных кон­струкций производством сотовых телефонов, то ее место на рынке металлоизделий, скорее всего, будет занято другой компанией. Так создается креативная текучесть рынка. Однако для обслуживания некото­рых потребностей такая модель не очень подходит. Могут иметься веские основания для того, чтобы каж­дому были доступны определенные товары и услуги, производство и предоставление которых в услови­ях свободного рынка нерентабельно. Это известная проблема, решать которую обычно приходится пра­вительству. Но для того, чтобы признать такое поло­жение дел, необходимо свыкнуться с мыслью о том, что modus operandi правительства и частной компа­нии в ряде отношений весьма существенно различа­ются. Возьмем лишь один простой пример: супермар­кеты располагаются на крупных загородных шоссе, тем самым становясь доступными для большинства прибыльных покупателей. Остаются немногие, для кого поход по магазинам превращается в крайне за­труднительное дело, но супермаркетам неинтересны эти бедняки с их мелкими покупками. Иногда такую ситуацию называют вопиющей, однако это мелочи по сравнению с тем, что может произойти в следую­щем случае. Представим себе, что местные власти, ответственные за содержание городских школ, объ­являют, что в рамках своей политики рыночного те­стирования и повышения качества услуг они восполь-