Постдемократия

К концу XIX века во многих частях индустриали­зующегося мира большинство квалифицированных и часть неквалифицированных рабочих успешно объ­единились в профсоюзы, заявив о своем стремлении к полному политическому участию. Этот процесс всю­ду шел по-разному. Во Франции, Швейцарии и США созданию профсоюзов предшествовало формальное провозглашение всеобщего избирательного права для мужчин — с парадоксальным последующим ослабле­нием независимых трудовых организаций в этих го­сударствах. В ряде других стран, например в Велико­британии и Дании, борьба за всеобщее избирательное право потребовала длительного времени. Во многих других случаях эта борьба была тяжелой, жестокой, а в ряде стран не смогла завершиться, не пройдя че­рез более-менее продолжительные периоды фашизма или иных репрессивных режимов. Несмотря на край­нее разнообразие путей, ведущих к демократии, поч­ти повсюду рабочий класс сталкивался с большим или меньшим исключением из политического процес­са. Ему было также присуще ощущение явного соци­ального изгойства, так как большинство социальных групп того времени, не занимавшихся физическим трудом, считало даже квалифицированных рабочих не подходящими партнерами для социального обще­ния. Эти факторы усугублялись сегрегацией по месту жительства, породившей расслоение большинства ин­дустриальных городов на районы, в которых прожи­вали лица только одного класса.

Однако этот раскол нигде не был ярко выражен, и другие различия нередко оказывались более суще­ственными: за исключением Скандинавии, вражда между католиками и протестантами, между адептами и противниками религии или теми и другими, вместе взятыми, нередко задвигала классовые разногласия на второй план. Впрочем, классовая политика пред­ставляла собой весьма заметное явление. Относитель­ное социальное изгойство рабочего класса вело к тому, что его недовольство служило предметом постоян­ных опасений, а нищета отдельных слоев пролетариа­та представляла собой серьезную социальную пробле­му, известную в социальных католических дискуссиях как la question sociale. С конца XIX до третьей четверти XX века поиск ответов на проблему политического су­ществования этого класса являлся одной из важней­ших задач внутренней политики. Если в обществах с сильным влиянием католицизма рост независимых рабочих партий, а соответственно, и развертывание открытого классового конфликта ослаблялись узами межклассового религиозного единства, то этот кон­фликт продолжался и в рамках собственно христиан­ской демократии (Van Kersbengen, 1996).

На протяжении всего этого времени численность ра­бочего класса возрастала, а впоследствии начали уве­личиваться и его доходы, благодаря чему его влия­ние начало сказываться не только на политике в обла­сти трудовых отношений и социального обеспечения, но и на потребительских рынках. Имелись серьезные основания для того, чтобы считать пролетариат клас­сом будущего, а политики почти во всех партиях по­нимали, что их собственная судьба зависит от умения отвечать на его запросы. Более того, динамика мас­сового капиталистического производства середины XX века полностью проявилась лишь после того, как перестройка экономики сделала возможной процвета­ние рабочего класса.

Однако затем, с середины 1960-х годов, относитель­ная численность рабочего класса начала снижаться — сперва в Северной Америке, Великобритании и Скан­динавии, а затем этот процесс распространился на весь индустриальный мир, включая такие страны, как Ита­лия, Франция и Испания, которые все еще испыты­вали упадок сельского хозяйства, связанный с ростом промышленного производства (Crouch, 1999а: ch. 4). Повышение производительности труда и автоматиза­ция вели к сокращению числа рабочих, необходимых для выработки единицы продукции, в то время как по­стоянно росла занятость в административном секторе, а также в различных сферах услуг (особенно тех, что были связаны с государством всеобщего благосостоя­ния). Закрытие многих предприятий в 1980-х и новая волна технологических изменений в 1990-х привели к дальнейшему снижению числа непосредственно за­нятых на производстве. И хотя в рядах рабочего класса продолжало состоять много людей, особенно мужчин, он уже не был растущим классом будущего.