Постдемократия

Таким образом, политика по отношению к новым социальным категориям, возникшим в постиндустри­альной экономике, в достаточной мере соответству­ет постдемократической модели: именно эти катего­рии чаще всего становятся объектами политического манипулирования, самой же этой группе по большей части присущи пассивность и недостаток политиче­ской независимости. Это неудивительно, поскольку эти слои численно выросли в течение постдемократи­ческого периода. Как ни странно, они не вписывают­ся в нашу параболу. Служащие непроизводственного сектора в прошлом не подвергались политическому исключению, поскольку их число в преддемократи-ческий период было очень мало; на волне демократи­зации они играли пассивную роль, держась в стороне от борьбы активных сил большого бизнеса и органи­зованного (в основном физического) труда за дости­жение социального компромисса. В результате этот слой мало что получил для себя от постдемократии.

ЖЕНЩИНЫ И ДЕМОКРАТИЯ

Тем не менее в недавнее время мы стали свидетеля­ми серьезного исключения из этой модели пассивно­сти: речь идет о политической мобилизации женщин. На поставленный выше вопрос, почему в историче­ском плане со стороны женщин почти не наблюда­лось независимого выражения профессиональных требований политического характера, легко дать от­вет. Во-первых, женщины в качестве хранителей се­мьи, то есть будучи занятыми в непроизводственной сфере, в течение долгого времени были менее склон­ны, чем мужчины, ставить свои политические взгля­ды в зависимость от места работы. Они реже участ­вовали во всевозможных организациях, за исключе­нием церковных. В силу сложных причин, в которые _мы сейчас не будем вдаваться, в большинстве евро­пейских стран представителями этих семейных и ре­лигиозных интересов являлись консервативные пар­тии. Хотя за последние тридцать лет многие женщины вступили в ряды рабочей силы, большинство из них работает на полставки и, соответственно, не разорва­ло тесных связей с домашней сферой.

Во-вторых, если мужчины, как пол, уже проявив­ший активность в общественной жизни, в свое время могли создавать союзы и движения, не опасаясь того, что кто-либо стал бы рассматривать мужской харак­тер этих организаций как своего рода атаку на жен­ский пол, то в отношении женщин, создающих свои организации вдогонку за уже существующими муж­скими, наблюдалась совершенно противоположная ситуация. Выражение женского мировоззрения вос­принималось как критика мужских взглядов. С уче­том того, что большинство людей связано с общест­вом через семью, женщинам сложно выражать свои специфические интересы, связанные с их преимуще­ственно женскими профессиями, не вызывая тре­ний в семье и имея сколько-нибудь серьезный шанс на создание собственных сообществ. Неслучайно от­кровенно феминистские организации обычно выра­жают интересы одиноких женщин более эффектив­но, чем замужних.

Однако с начала 1970-х годов эта ситуация стала ме­няться. Происходила мобилизация — или, точнее, це­лый спектр мобилизаций — женских идентичностей и их политического выражения. Наряду с движением зеленых она представляла собой самый важный со­временный пример демократической политики в ее позитивном, творческом смысле. Это явление разви­валось по классическому образцу массовых мобили­заций. Оно зародилось в узком кругу интеллектуалов и экстремистов, затем вырвалось оттуда, выражаясь сложными, многообразными и неконтролируемыми способами, вытекавшими, однако, из фундаменталь­ного требования всех великих движений: выявления невыраженной идентичности, ведущего к форму­лировке интересов и к созданию формальных и не­формальных группировок, представляющих эти ин­тересы. Как и всякое великое движение, оно заста­ло существующую политическую систему врасплох и с трудом поддавалось манипуляции. Кроме того, в своем развитии оно оставалось неподконтрольно официальным феминистским движениям. Возмож­но, первые феминистки, стремясь мобилизовать сво­их сестер, и не собирались создавать ничего подобно­го феномену Girl Power, но характерной чертой всяко­го по-настоящему крупного социального движения является его способность принимать всевозможные, нередко неожиданные и противоречащие друг дру­гу формы.