Постправда: Знание как борьба за власть

До сих пор обсуждение «фикционалистского» взгляда на право велось с точки зрения правовой системы одного-единственного государства. Но изменится ли каким-то образом ситуация, если расширить предмет рассмотрения до межгосударственной системы? Этот вопрос, по всей видимости, стал основной практической и в то же время философской проблемой современных исследований международных отношений, особенно когда стало ясно, что есть убедительные политические причины включить в число жителей и «граждан» государства намного более широкий круг людей, чем предполагалось идеалом «национального государства», сформированным в XIX в. Это признание неустранимой искусственности понятия «государство» позволило Кельзену легко масштабировать свои идеи до международного уровня, а потому он сыграл роль важного консультанта в процессе создания и Лиги наций, и ООН. В этих случаях его основная цель заключалась в том, чтобы выстроить нейтральную процедуру для вынесения решений по конкурирующим нормативным тезисам, то есть создать Grundnorm высокого уровня, которая могла бы служить правилом универсальной игры. В такую игру были бы приглашены все государства и благодаря ей можно было бы приходить к определенному выводу по любому делу, вынесенному на суд. Международный суд ООН остается наследием этой линии мысли.

Однако главным врагом Кельзена был его современник – веймарский юрист, а позже апологет нацизма Карл Шмитт, который разделял тот же фикционалистский подход к праву, но отрицал легитимность любого масштабирования с внутригосударственных отношений до межгосударственных, поскольку это означало бы отказ, по крайней мере частичный, от государственного суверенитета, неизменно попираемого в таком случае ради интересов какой-нибудь страны или группы стран. И хотя сегодня проще занять сторону Кельзена, а не Шмитта, учитывая политические решения, которые каждый из них принял за свою долгую жизнь, стоит обратить внимание на то, что аргументы Шмитта в целом вторили исходному скепсису Макса Вебера относительно обращения к «человечеству» или «правам человека» в международном праве. В последние годы этот подход был взят на вооружение теоретиками, занимающимися народами, которыми традиционно пренебрегали и которые ощущали, что так называемые универсалистские концепции международного права на деле их игнорируют [Bernstorff, Dunlap, 2010].

Квантовая природа модальной власти

Наша неспособность замечать модальную власть означает, что обычно у нас достаточно однобокое представление о том, как работает история. Например, много разговоров было о прогностических ошибках марксизма начиная с ошибки самого Маркса, который не смог предсказать, что первая революция, совершенная от его имени, произойдет не в стране с наиболее организованной промышленной рабочей силой (в Германии), а, наоборот, в стране со слабо организованной и во многом допромышленной рабочей силой (в России). Однако такая критика создает неверное впечатление, будто марксисты и их противники – просто наблюдатели истории, тогда как на самом деле это совсем не так. Действительно, выражения «самоосуществляемые» и «самоопровергаемые» пророчества были придуманы в XX в. для описания определенных форм успехов и неудач, с которыми в современную эпоху часто сталкивались не только социалисты, но также и капиталисты, особенно если учесть доверие инвесторов к рынку. Люди совершают целенаправленные действия, чтобы увеличить или уменьшить вероятность реализации конкретных прогнозов. Феномены, возникающие из таких действий, часто рассматриваются в качестве интерактивных эффектов наблюдателя и наблюдаемого, то есть в рамках различия, которое после работ Нильса Бора, Вернера Гейзенберга и Эрвина Шредингера связывается с функционированием квантовой реальности.