Постскриптум. Поможет ли России Путин?

– Я не принимаю идею, что телевидение это, прежде всего, бизнес. Отсюда один шаг до кредо Трахтенберга: деньги не пахнут. Если телевидение – прежде всего, бизнес, значит деньги, которые оно зарабатывает, не должны пахнуть. Но на деле они пахнут, а на ТВ особенно. Это особая сфера, где формируются идеи и мораль, где вольно или невольно происходит воспитание общества, а значит – здесь должна быть повышенная степень ответственности. У телевидения действительно должна быть миссия, если же ее не будет, то оно превратиться в инструмент вырождения нации. Кстати, либеральная общественность относиться к этому понятию с сарказмом, пока дело не доходит до глобальной и «правозащитной» миссии США. Как только речь заходит о США и их миссии, либералы падают на колени и начинают молиться. Американская миссия у них не вызывает протеста – несмотря ни на бомбежки, ни на «Томагавки», а вот наличие миссии у собственной страны кажется им чем-то чудовищным. Либеральное крыло нашей политики – побочный продукт американской культуры, поэтому в России правая партия и не имеет серьезной поддержки.

– При этом его доступ к СМИ непропорционально высок.

– Сейчас ситуация выправилась, но очень долго было тотальное засилье либералов на телеэкране. Они 12 лет имели почти полную монополию на телевидении, и теперь уже все слишком хорошо знают, что они хотят и могут сказать. И главное – ради чего.

– Со многими либералами у вас общие корни, вы вышли из одной среды – благополучных советских мажоров. Но стали носителем государственнических идей…

– Столыпин тоже происходил из «мажоров» царской эпохи и, тем не менее, был государственником. Есть и другие примеры… Мне кажется, дело в другом. Просто есть люди, для которых высшей ценностью является право набить живот гамбургерами и купить фирменные джинсы. И есть другие, которые понимают: нация существует для чего-то большего.