Постскриптум. Поможет ли России Путин?

Осмысление нашего прошлого, включая преступления большевизма, должно вестись не в рамках специальной государственной программы, которая вызовет отторжение у большой, если не большей части общества, а через широкую общественную дискуссию в средствах массовой информации и т. д. Но такое осмысление не должно превращаться в повод для превращения России в унтер-офицерскую вдову, которая в очередной раз будет с упоением сечь себя. Вопреки ожиданиям авторов программы, мы тем самым не заработаем ни авторитета, ни уважения, а лишь подорвем свои позиции в современном мире.

В предложениях рабочей группы Совета говорилось также, что целью программы является «укрепление объединительных тенденций на территории бывшего СССР и, возможно, бывшего «соцлагеря» — через осознание общности трагического прошлого». Но не надо быть специалистом, чтобы понимать, насколько этот довод несостоятелен. В странах Восточной Европы увидят в такой программе лишь новое основание для старых претензий к нашей стране. Что же касается бывших советских республик — от Украины до Прибалтики, то там она вызовет рост агрессивных антироссийских настроений. Мы уже видели, как «объединительные тенденции» проявили себя в начале мая 2011 г. во Львове, где сторонники С. Бандеры напали на ветеранов войны. Если же Россия вступит на путь «вымаливания прощения» у соседних стран, то к ней возникнут такие претензии, о которых мы еще и не слышали, прежде всего, со стороны радикальных националистических кругов. Более того, такие настроения могут появиться даже там, где их до сих пор не было, например, в Белоруссии.

Наконец, эта программа является не программой «национального примирения», а напротив — программой национального размежевания. Если посмотреть, что писали в демократическом интернете по поводу предложений рабочей группы Совета, то легко заметить, что возвращается тот градус, тот накал взаимного неприятия, который был характерен для нас в 90-е годы, во времена столкновений ельцинистов и сторонников Хасбулатова и Руцкого. Такая программа способна лишь вызвать новый приступ идейной гражданской войны, из которой мы не выходим вот уже 20 лет. 

МЫ ЗАПЛАТИЛИ ОГРОМНУЮ ЦЕНУ ЗА ДЕМОКРАТИЮ

В конце 1980-х годов мне довелось оказаться рядом с людьми, которые тогда принимали ключевые политические решения. Меня пригласили в ЦК, в группу спичрайтеров и аналитиков, работавших на высшее руководство, и прежде всего на Михаила Горбачева. Мы писали речи по международным вопросам. Как это происходило? Иногда нас вызывал сам будущий автор готовившегося выступления и подробно рассказывал, как он представляет себе текст. Если же он куда-то срочно уезжал или был слишком занят, нам спускали задание сверху: «Напишите что-нибудь свеженькое, что еще не звучало. Все, дальше сами думайте!» Нередко нас отправляли на загородные дачи и запирали там, пока мы не напишем речь. Самое долгое «заключение», как я помню, длилось три недели.

В мою работу также входило написание аналитических записок по внешнеполитическим проблемам для Политбюро. Поэтому я регулярно ездил на важные международные мероприятия. Хорошо помню такой эпизод — в 1989 году мы приехали на совещание руководителей компартий в Берлин. Перестройка к тому времени дала свои результаты, демократизировав жизнь в России и в Восточной Европе. Соцлагерь трещал по швам. Только немцы и чехи сохраняли нам верность — лидеры других компартий уже больше смотрели на Запад. Я подготовил телеграмму для Политбюро, в которой отразил все тревожные для нас моменты, которые прозвучали на совещании. Мой текст прочитал глава делегации, член Политбюро Вадим Медведев, поднял брови и сказал: «Все верно, но придется переписать». «Как, Вадим Андреевич, разве это неправда?» — недоумевал я. «Напротив, тут все правильно, — ответил он. — Но не надо расстраивать товарищей в Политбюро». Если это была шутка, то не самая удачная. Ведь именно из-за такого «нежелания расстраивать товарищей», то есть смотреть правде в глаза, мы, в итоге, и потеряли страну.