Поцелуй сумрака

– Я определенно так не считаю! – возразила я. Абель фыркнул. – И не надо издавать такие звуки, как… как… как какой-то недовольный конь!

– Мнение о Уилере написано у тебя на лице, мисс Прюитт, – он замолчал на секунду и нахмурился. – И да, я умею читать. Мы не все тут безграмотные.

– Если ты чувствуешь, что в чем-то уступаешь мне, то это не моя проблема. Я уж точно не считаю себя лучше тебя или кого-либо другого.

Что, в лучшем случае, лишь отчасти правда. Мой живот скрутило от стыда, но я стояла на своем. Я мечтала стать кем-то больше, чем просто сиротой, работающей на ферме, и не собиралась за это извиняться.

Так мы и стояли друг напротив друга, со скрещенными руками и угрюмыми лицами, пока крики теленка не отвлекли Абеля. Он снова почесал его за ушком и показал на пустое ведро.

– Ладно, тогда принеси воды для коровы и теленка, а я пока заведу их в стойло.

Вернулась я с мокрым до колен платьем. Руки стали ватными от усталости, металлическая ручка оставила алую вмятину на нежной коже моей ладони. Я поставила ведро, и вода немного расплескалась. Абель снял передо мной воображаемую шляпу и согнулся в шутливом поклоне.

– Премного благодарен.

Я коротко кивнула и вышла из сарая.

Над верхушками далеких деревьев уже занимался рассвет; небо, начиная от горизонта, покрывалось мягким румянцем. Низкие облака ловили его сияние и откидывали на поля внизу. Интересно, проснулась ли Лайла, видит ли эту первую зарю нашей новой, неожиданной жизни? Медленно покрутившись, я впервые толком осмотрела местность.

Лужайка вокруг дома была с проплешинами – пыли больше, чем травы, – по всей территории, подобно грибам, вырастали сараи и амбары разных размеров. На востоке, неподалеку от изборожденной грунтовой дороги, круг тонких яблонь образовывал скудный фруктовый садик. За ним пустырь, заросший травой с полевыми цветами, отделял землю Везерингтонов от леса, который я заметила прошлым вечером.

Других домов поблизости не было. При желании я могла с легкостью представить, что эта ферма – единственное обитаемое место на Земле. Помимо коз в загоне, бдительно наблюдавших за мной, я была абсолютно одна.

И мне это совсем не понравилось.

4

Быстро умывшись на улице, я прошла через заднее крыльцо на кухню.

Длинный стол, окруженный тремя стульями, стоял впритык к большой фарфоровой раковине и здоровенной плите. Я нырнула под чугунные сковородки, что висели на каркасе под потолком, и миновала стол, отметив табуретку рядом с одним из стульев. Полагаю, это моя.

Хэтти вошла через сетчатую дверь, обхватив рукой корзинку с яйцами. Увидев меня, она замерла; очевидно, мы обе не знали, что сказать.

– Простите, что не оказала вам должную помощь этим утром, – начала я. – Любой, кто хочет стать доктором, может вынести вид крови. Но, боюсь, мои мышцы не такие крепкие, как нервы.

При слове «доктор» Хэтти вскинула бровь и задумалась на пару секунд.

– Не будь к себе так строга, – наконец сказала она в своей привычной, как я уже поняла, бойкой манере. – В следующий раз справишься лучше.

Я выдавила улыбку.

– Надеюсь.

Хэтти заканчивала готовить завтрак, а я накрывала на стол. Скоро к нам пришел Абель с ведром молока с пенкой. Даже не глянув в мою сторону, он поставил молоко рядом с ле2дником и подошел к плите, чтобы своровать ломтик бекона.

– Вон! – воскликнула Хэтти, шлепнув его по руке.

Абель с довольной ухмылкой опустился на стул. Когда Хэтти повернулась, я заметила тонкий кожаный шнурок на ее запястье. На нем висели два камня: один гладкий, серо-голубого оттенка, а другой бугристый и коричневый. Ни один из них не соответствовал моему представлению о красивом украшении, но я все равно поинтересовалась, чтобы поддержать беседу:

– Где вы купили этот браслет?

– Ты про мой амулет? – грубые пальцы Хэтти потянулись к камешкам. – Он у меня с детства. Голубой речной камень приносит удачу, а камень из мочевого пузыря оленя защищает от болезней.

Хэтти казалась мне человеком рассудительным, и я никак не ожидала, что она станет жертвой суеверий.

– И что, они работают? – спросила я, прекрасно понимая, что нет.

Она пожала тощим плечом.

– Может, да, может, нет. Но, как мне кажется, навредить они точно не могут.

По опыту отца я хорошо знала, что вера в полеты своей фантазии вполне могла принести вред.

Я выдвинула шаткую табуретку как раз в тот момент, когда Большой Том неуклюже проковылял к столу и сел во главе. Хэтти заняла место в дальнем конце. Увидев, что они склонили головы, я последовала их примеру. В этом месте неожиданным образом переплетались фольклор с религией.

Молитва Большого Тома была короткой.

– Господи, благослови сию пищу, что насыщает наши тела, и наши тела, что верно служат тебе. И если будет на то воля твоя, пошли нам дождь. Аминь.

Хэтти с Абелем вторили ему. Когда я запоздало сказала «аминь», Хэтти уже передавала по кругу тарелку с воздушным хлебом. Я взяла ломтик и инстинктивно потянулась за вторым для Лайлы. Моя рука нелепо повисла в воздухе. Я вспомнила, что впервые за много лет не должна никого кормить.