Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Нужна будет церковь при обители, – сказал невысокий, с большим открытым лбом секретарь. – Меня к вам привела ее просьба – указать талантливого архитектора, которому можно поручить такое дело.

– Щусев, – без раздумий ответил художник.

В Благовещение, а оно следовало через несколько дней после общения Михаила Васильевича с фон Мекком, художник узнал, что кандидатура архитектора Щусева одобрена. И сам Нестеров тоже получил предложение.

– Ее высочество хотели бы, чтобы будущий храм был расписан вами, – сказал секретарь.

А. В. Щусев. Эскиз дарохранительницы

1911

[ГТГ]

– Разве мало других мастеров?

– Ее потрясли росписи в киевском Владимирском соборе.

– Но позвольте! Владимира расписывал Васнецов. Разве она не знает? Я, Сведомский, да еще Котарбинский совсем маленький вклад внесли в роспись.

– Но вы там изобразили княгиню Ольгу так, что из всех остальных росписей ее пленила именно ваша Ольга. Именно в таком духе она и желает, чтобы вы расписали ее обитель.

– Ну, коли так, то с моей стороны грех отказываться. По рукам! Можете передать великой княгине Елизавете Федоровне мое покорное согласие.

Овдовев, великая княгиня решила посвятить свою жизнь Господу через служение людям. Она продала личное имущество и фамильные драгоценности, отдав в казну те, что принадлежали Романовым. На вырученные средства весной 1907 года купила у потомственного почетного гражданина, купца, торговца разными товарами – бакалейными, кожевенными изделиями, воском – Владимира Дмитриевича Бабурина усадьбу с четырьмя домами и садом на Большой Ордынке в Якиманской части Москвы, чтобы основать там обитель труда, милосердия, любви и молитвы. Владимир Дмитриевич также был старостой церкви святого благоверного князя Александра Невского при Александровском приюте для неизлечимо больных и калек.

А. В. Щусев. Фрагмент хоругви

1910

[ГТГ]

Часть купленных территорий до Бабурина принадлежала купцам-старообрядцам Соловьевым, один из которых – Константин Макарович – слыл известным библиофилом, собирателем книг по истории и культуре России. Затем Елизавета Федоровна расширила границы территории, прикупив еще участок в Старомонетном переулке. Обитель великая княгиня назвала в честь евангельских сестер святых праведных Марфы и Марии.

– Ну, ты, брат, спятил! – возмутился Сергей, узнав про заказ, сделанный Алексею. – Я гляжу, мои убеждения тебе как об стенку горох. К самым отпетым реакционерам пошел в услужение. Эта немочка ненавидит русский народ. А ее покойный муженек и вовсе был… Картежник, пьяница, да еще и бугр похуже Фридриха Великого, со всем своим полком переспал. А если кто противился, того увольнял.

– Да ложь это все, – не верил Алексей. – Хорошего же ты мнения о русской армии! Да его бы за такие дела быстро в мешок и в Неву.

– Представь себе, ни у кого и в мыслях не было. По утрам он садился пить кофе со своими офицерами и, когда завтрак заканчивался, бросал носовой платок в одного из них. Все удалялись, а отмеченный платком оставался для содомских утех.

А. В. Щусев. Эскиз напрестольного плата

1911

[ГТГ]

– Да как ты можешь! Это же как раз про Фридриха Прусского такие истории записаны.

– А князь Фридриху подражал.

– Никогда не подражал он ему! Урс, ты повторяешь гнусные сплетни врагов убитого князя. А врагов у него имелось в изобилии, потому что он проявлял строгость, никому не давал воровать, нарушать законы.

– Да потому что сам воровал и нарушал законы, – не унимался старший брат.

– Ни за что не поверю, чтобы такая женщина, праведная в самом высоком смысле этого слова, связала бы свою судьбу с моральным уродом, каковым его считали и считают многие, включая тебя.

А. В. Щусев. Эскиз потира

1911

[ГТГ]

– Притворяться они очень даже умеют. Эти Сергей и Елизавета спали в разных кроватях, и детей у них не было. О чем это говорит?

Щусев решил побеседовать с Нестеровым, потому что доверял ему. Тот решительно опроверг мнения обывателей о покойном великом князе и его супруге:

– Ничем не обоснованные сплетни. А распускают их враги Оте-чества нашего. И насчет детей – чушь собачья. Насчет того, где кто спал, говорить не стану, в спальни не заглядываю. А детей они оба страстно хотели, только у Елизаветы Федоровны имелись проблемы. Она постоянно ездила в Германию лечиться от бесплодия. Так что судите сами. Клеветники в своих фантазиях неисчерпаемы.

– Вот и я так считаю, – с облегчением вздохнул Щусев. – Я постоянно думаю о заказе. Ужасно рад предстоящему делу. Помните, как мы еще в Киеве мечтали о совместном проекте, и непременно в Первопрестольной?

– Еще бы не помнить!

– Построить бы часовенку, да такую ладную, на память Москве.

– С моими росписями.

Мечты имеют свойство сбываться.

Щусев целыми днями ходил по территории обители, вынашивая план своего нового будущего творения. Мысленно обращался к Марфе и Марии, даже разговаривал с ними тихонько: