Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Да. Я окончил гимназию с золотой медалью. И успешно поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию. О чем нисколько не жалею. А также и родители мои не жалеют. В двадцать шесть лет я уже был ректором Петербургской семинарии, а еще через год и ректором своей альма-матер. Потом стал епископом Чебоксарским, а в итоге теперь здесь… Мы пришли.

Они остановились на огромной площадке, где, судя по всему, когда-то начинались какие-то работы, но с той поры она изрядно заросла травой.

– Семь лет назад здесь заложили Троицкий собор, – сказал архиепископ. – Но на том все и кончилось. Кроме закладного камня ничего более. Да и его уже скрыла трава. Вам – полный полет фантазии. Как видите, за время грекокатоличества лавра обрела очертания, характерные для восточнохристианской церковной архитектуры. Особенно, конечно, хорош величественный Свято-Успенский собор, в котором вы нынче соизволили из моих рук причаститься святых тайн. Заслуга кучера.

– Кучера? – удивился Алексей Викторович.

– Ну да, – усмехнулся Антоний. – Не знаете эту историю?

– Что-то такое… Напомните, владыко.

– Потоцкий, чванливый и грубый польский магнат, богач из богачей, как-то раз мчался в карете мимо, и кучера угораздило не справиться с лошадьми, карета перевернулась. Потоцкий в гневе хотел кучера пристрелить, выхватил пистолет, прицелился. Кучер взмолился Богородице Почаевской, и пистолет дал осечку. Потоцкий целится во второй раз – опять осечка. В третий – и снова тот же результат. Спрашивает, что за особая такая Почаевская Богородица. Чудотворная икона. А ну, пойдем глянем. Отправился смотреть чудотворный образ и при виде него просветлился. Поляку от гонора никогда не избавиться, но убавить можно. Так и тот Потоцкий убавил гонора своего, стал деньжищами помогать монастырю. Даже из католичества перешел в грекокатоличество. Успенский собор целиком на его деньги построен. По проекту архитектора Гофмана.

– Красиво, конечно, очень красиво, – огляделся вокруг Щусев.

– Красиво, – согласился Антоний. – Но не хватает изюминки. Вот я на вас и рассчитываю. Хочется во все это местное великолепие привнести чего-то, свойственного старой русской архитектуре. К тому же это должен быть храм, хорошо отапливаемый зимою. И чтобы это было не просто тепло, а русское тепло. Понимаете?

– Конечно, владыко, тут нет ничего непонятного. Но только тепло и – мощь. Потому что такова Россия, сочетает в себе грозный вид, а в душе – доброту и любовь к людям, ко всему окружающему миру.

Тут дамочка не утерпела и почему-то решила, что все ждут ее новых восторгов, осмелилась приблизиться:

– Ой, влядыко! Это же цюдо! Как вы из храма вышли, так солнышко не уходит в тучи.

– Послушайте, госпожа Птенчикова, – сердито обратился к ней Щусев. – Почему вы считаете, что ваши восторги важнее наших дел?

– Не Птенчикова, а Пчельникова, – обиделась мадама. – Не вижу ничего предосудительного в том, что меня распирают истинно православные чувства. Разве я не права, владыко?

– Благословляю вас, чтобы вы нас оставили в покое, – перекрестил кликушу Антоний, и она покорно удалилась.

– Да уж, – улыбнулся архитектор, – мне бы ваше мудрое смирение!

– А как часто вы исповедуетесь и причащаетесь?

– Грешен. Не могу похвастаться усердием. Боюсь надоедать церковнослужителям.

– Надоедайте, и почаще. Скажите, когда вы сможете представить предварительную идею проекта?

– Для этого мне нужно пару дней побродить здесь в полном одиночестве.

– Уединение – то, чего так не хватает людям в миру. Бродите себе на здоровье.

И зодчий стал гулять по всем окрестностям, время от времени возвращаясь к тому месту, где определено строить храм. Но прошло несколько дней, а ему так и не удавалось увидеть его в своем воображении.

Троицкий собор Почаевской лавры со стороны лестницы. Архитектор А. В. Щусев

[Из открытых источников]

Однажды он, дойдя до реки Иквы, прилег на берегу, пытаясь представить себе будущее сооружение, да и уснул. А во сне привиделось, будто он восходит на лестницу в небо к огромному белоснежному храму с асимметричным фасадом, увенчанному гигантским золотым куполом. Но самое удивительное, что из внутренностей храма доносился мощный и величественный звук, будто кто-то играл на козе, как в Молдавии называют волынку. Он проснулся, приподнялся и увидел волынщика, играющего нечто однообразное, но задумчивое и большое.

– Здорово, пан барин! – приветствовал Щусева музыкант. – Коли люба тебе моя музыка, могу еще сыграть. Рублик подаришь?

– Держи, – откликнулся Алексей Викторович и протянул волынщику голубенькую банкноту в пять рублей.

– Щедрый пан барин! – похвалил его волынщик и от души заиграл.

Никогда еще Алексей Викторович не слышал такого красивого звучания козы, не танцевального, как бывало в Молдавии, а строгого и торжественного, как тот собор, что привиделся ему во сне.

Троицкий собор Почаевской лавры. Архитектор А. В. Щусев

[Из открытых источников]