Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Щусевская Москва. Марфо-Мариинская обитель. Вход с Большой Ордынки

[Фото автора]

Щусевская Москва. Марфо-Мариинская обитель. Покровский собор

[Фото автора]

– Сестры Лазаря. Какой он был, этот ваш Лазарь? Предтеча Христова воскрешения. Ласковый? Веселый? Ведь вы его любили. Значит, ласковый и веселый.

Он пытался представить себе Марфу и Марию стоящими перед Лазарем, когда тот вышел из гроба, оживший по мановению десницы Христа, который дружил с ним.

Перечитывал Евангелие: «Женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее…»

Обе хорошие. Одна заботилась о том, чтобы угостить Христа, а другая сама угощалась его речами. Семирадский на своей самой дивной картине великолепно изобразил, как Иисус гостит у двух сестер.

«Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, где жили Мария и Марфа, сестра ее. Мария же, которой брат Лазарь был болен, была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими. Сестры послали сказать Ему: Господи! вот, кого Ты любишь, болен. Иисус, услышав то, сказал: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий. Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря».

И вот Иисус явился в Вифанию, и сестры встречают его…

На десятый день выгуливания идеи храма зодчий вдруг оцепенел, глядя перед собой озаренным взглядом. Две сестры застыли пред Христом в ожидании чуда. Можно ли верить, что человек, несколько дней назад умерший, воскреснет? Нельзя. Но Христу – можно!

И вновь случилось то, что уже случалось. Щусева стало больно ломать изнутри, все его кости и мышцы превращались в храм, все его существо преображалось в композицию из трех фигур – Марфы, Марии и Господа Иисуса Христа. Две тоненькие девушки замерли перед могучим и мужественным божеством, способным сотворить чудо. Архитектор протянул руки вперед, навстречу Спасителю, и храм вытянулся на некоторое расстояние, разделяющее двух сестер и Христа. Два тонких купола, как свечечки, это Марфа и Мария, а пред ними – большой купол Христос.

Щусевская Москва. Марфо-Мариинская обитель. Покровский собор

[Фото автора]

Щусевская Москва. Марфо-Мариинская обитель. Покровский собор

[Фото автора]

Щусевская Москва. Марфо-Мариинская обитель. Покровский собор

[Фото автора]

Щусевская Москва. Марфо-Мариинская обитель. Покровский собор

[Фото автора]

Обессилев, Алексей Викторович сел на землю и долгое время сидел так, возвращая себе человеческое обличье.

На другой день он уже докладывал великой княгине о своем новорожденном замысле. Щусев остался доволен тем, что заказчица приняла его условия – создавать храм, исходя из его творческого понимания, без давления, начетничества и прочих, прочих составляющих. Зодчий был убежден, что архитектурное сооружение может стать произведением только в том случае, если автору дана полная свобода действий.

– Есть два художника, которым я полностью доверяю, – кротко промолвила милая Елизавета. – Это Нестеров и Щусев.

Несколько удручало, что средств на строительство выделялось немного, поскольку все сооружалось на деньги великой княгини, коих после покупки участка и других расходов оставалось мало. Предстояло экономить, и это усложняло задачу, но тем интересней она становилась. И несмотря на то, что Щусев продолжал работать над храмом в Почаевской лавре, был одновременно вовлечен и в другие заказы, уже в августе он представил великой княгине проект Покровского собора.

Взявшись за дело, зодчий изначально решал вопрос о планировке самой обители, задаваясь вопросом, как вписать в ее ансамбль уже имеющиеся на территории усадьбы постройки. Место для обители княгиня купила большое – полторы десятины земли, с живописным садом.

Конечно, смысловым и композиционным центром архитектурного ансамбля Марфо-Мариинской обители должен был стать храм Покрова Пресвятой Богородицы.

Алексей Викторович прогуливался меж зелени старых яблонь и раздумывал над деталями планировки. В целом он выстроил схему, и она уже одобрена и его умом, и сердцем.

Он сорвал яблоко и надкусил фрукт. Оказалось червивое, и Щусев, выплюнув откушенное, не глядя, кинул остаток яблока за спину.

– Дядя, ты совсем дурак?! – услышал он детский голос и тотчас обернулся.