Повелительница сердец

– Слух один нехороший ходил… Отец Герки, Геннадий Колобов, был первым председателем здешнего колхоза, который назывался «Рабочий и колхозник». Там пытались привить крестьянам коммунизм, развивая сельское хозяйство, и тут же организовали службу тракторов и комбайнов, куда приглашали рабочих. Сгоняли людей в колхоз силой. Особенно туда не хотели идти зажиточные. Да оно и понятно: люди горбатились с рассвета до позднего вечера, богатели, можно сказать, своим потом и кровью, и вдруг – раз! – пришли какие-то люди и все отнимают. А вот голь перекатная в колхоз хоть на какое-то соцобеспечение шла с большой охотой. И жил тут один богатый человек, Савва Семенов. Поговаривали, что прячет он несметные богатства, то есть клад еще с царских времен в червонцах золотых. Зажиточных-то в деревне несколько было, но вот особое богатство, клад приписывали только Савве. А ведь народ просто так говорить не будет, дыма без огня не бывает… Знал про это и Генка Колобов. И принялся он рьяно помогать красноармейцам раскулачивать Семенова… А Савва вроде как, когда пришли к нему Колобов и два красноармейца, возьми да и скончайся на месте от разрыва сердца. Но потом углядел кое-кто у Саввы в гробу синяки. А все знали, что сердце у него до того дня здоровое было… Так что версия, будто Семенова внезапно охватили острые боли в области сердца, он упал и сто раз в конвульсиях приложился обо все углы в избе, не выдерживала никакой критики. Все говарили, что Генка Колобов, который вообще был злой, завистливый неудачник с преступной жилкой внутри, дорвался, что называется, до тела ненавистного ему Саввы, успешного и богатого, и пытал его, пока не замучил до смерти. Вот такая страшная история. Еще рассказывали, что Савва Семенов в страшных муках признался, где припрятал золото, и голодранец, наделенный властью, приватизировал его добро. Вернее, прихватизировал… А красноармейцам он заткнул рот, чем-то пригрозив. Генка ушлый был типчик! К тому же потом два невольных свидетеля убийства вроде как погибли один за другим при невыясненных обстоятельствах. Народ поговаривал, что их божья кара настигла, ждали, когда и Колобов тоже сдохнет, как собака! А тот, наоборот, благоденствовал. И стал председателем колхоза. Зверь был, за мешок зерна расстрелять мог! Народ его очень боялся. Но нет в этой жизни справедливости… Кара небесная Генку не настигла, потому что ему помогал сам дьявол, как тоже считал народ. Сейчас-то я точно могу сказать, что тех красноармейцев сам же Колобов и ликвидировал. Если пошел на одно убийство, то чего ему терять было? Но его преступления остались недоказанными…

Яна раскрыв рот слушала рассказ дяди Гены.

– Но особого счастья Колобову клад Семенова не принес. Вернее, все у него, конечно, было в шоколаде, как нынче говорят, но в открытую он обменять золото на деньги не мог. И вопросы бы возникли, да и с государством пришлось бы делиться… То есть оно большую часть забрало бы. Поэтому, думаю, Геннадий припрятал его и выжидал момента. А в конечном итоге передал в наследство своему сыну Герману, любимому и единственному. А поскольку слухи тоже передавались по наследству, вот и считалось в деревне, что Герман очень богат. Правда, как папаша.

– Та же проблема? – поежилась Яна. – Нежелание поделиться с государством? Уж лучше, по-моему, взять свои проценты и жить спокойно, чем ничего никому не отдавать и самому не пользоваться.

– Да, все семейство Колобовых очень жадные. Наверное, это наследственность…

– Ты, смотрю, бутылку с собой взяла? – заметил дядя Гена. – Вот молодец! Давайте согреемся…

– С удовольствием, – согласилась Яна скорее от страха, чем от холода.

Они выпили. И вдруг где-то вдалеке завыла собака. Цветкова вздрогнула, пробормотав:

– Что-то я нервная стала…

– Неприятное место, – понял ее Касински.

– Герман был весь в своего папашу! Тоже очень неприятный тип, – продолжал дядя Гена. – Гулял сильно. Но потом встретил женщину, не помню, как ее звали, и они сразу же уехали куда-то. А через полгода его привезли сюда в цинковом гробу…

– Цинковом?! – ахнул Марек.

Волнение ученого было понятно: ведь они хотели разрыть могилу и взять образцы… По крайней мере, подумывали об этом, раз Гусеву не удалось. И, кстати, где же Алексей?

Яна вздохнула. От роящихся в голове мыслей ее немного мутило.

– Да нет, я просто образно высказался. В закрытом гробу привезли, – поправился дядя Гена. – Мы удивились, конечно… А потом решили, что та женщина, видимо, раскрутила его на то, чтобы потратить деньги из клада. Вот Герман и согласился уехать отсюда, чтобы избежать разговоров. Ну, долго, счастливо и богато ему не удалось пожить. Уж не знаю, что там случилось…

– А деньги, если они и были, остались у жены, – то ли спросил, то ли констатировал норвежский гений.

– Наверное, – пожал плечами дядя Гена. И вдруг заплакал.

Это было так неожиданно, что Яна вздрогнула во второй раз.

– Точно – нервы ни к черту!

– Что с вами? – поинтересовался у старика Марек.