Читаем Повести разных лет полностью

Б р о д и - И н е с. В первый же день я пошел в книжную лавку. Хотел купить каталог огородных семян на этот год. Вхожу в лавку, вижу — толпа. Думаю, что такое? Едва пробился к прилавку. «Будьте добры, говорю, дайте мне…» Не успел сказать, как мне отвечают: «Вы опоздали, сейчас продан последний экземпляр». — «Как, неужели у вас нет ни одного экземпляра каталога огородных семян?» — «Ах, говорят, извините, мы думали, вам тоже книгу Чарлза Дарвина». Слышите? (Торжествующе.) «Как, Чарлза Дарвина? Так это на нее такой большой спрос?» — «Да, она распродана в один день». Ах, вот что! Ну, тут я не утерпел, сообщил, что мы с вами соседи, и как я всегда говорил миссис Дарвин, что ваш труд не останется без награды… Нет, но какой успех! Конечно, вы станете сейчас же готовить для печати второе издание?

Д а р в и н (несколько ошеломлен словоизлиянием Броди-Инеса). Не знаю. Вряд ли это скоро понадобится…

Б р о д и - И н е с. Как! Я вам говорю, первое распродано у меня на глазах. Да вы просто обязаны выпустить второе, вы знаете, кому не хватило экземпляра вашей книги?

Д а р в и н. Вам?

Б р о д и - И н е с (выдержав паузу). Епископу Оксфордскому!

Д а р в и н (удивленно). В самом деле?

Б р о д и - И н е с. Я видел это собственными глазами.

Д а р в и н. Странно. Зачем епископу Оксфордскому понадобилась моя книга?

Б р о д и - И н е с. Это вас удивляет? А меня нисколько. Вы слишком скромны, мистер Дарвин.

Д а р в и н. Нет, но епископ…

Б р о д и - И н е с. Епископ был страшно огорчен, что книги не оказалось. Он, мне кажется, даже немного обиделся, что ваша книга была оставлена профессору Гексли, а не ему. По крайней мере, он так строго посмотрел на профессора Гексли. Ведь профессор Гексли намного моложе епископа Уилберфорса. Да, дорогой мистер Дарвин, вы уже снискали себе добрую славу и всеобщее уважение!

Д а р в и н. Рад, если это действительно так. Извините, я вас на минуту оставлю. Энни не очень здорова…

Б р о д и - И н е с. Что вы говорите? Моя любимица захворала? Нет, я пройду вместе с вами, если позволите…


Уходят во внутренние комнаты. С веранды в гостиную входят  Л а й е л ь  и  Г у к е р.


Г у к е р. Я бы сравнил впечатление лишь с первым знакомством с химией. Попадаешь в новый мир, или, вернее, за кулисы мира! Теперь любой мой очерк покажется рядом с книгой Дарвина точно рваный носовой платок подле королевского знамени…

Л а й е л ь. А вы еще молоды, Гукер. Вы можете так увлекаться.

Г у к е р. А вы, Лайель?

Л а й е л ь. Нет, я уж так не могу…..

Г у к е р. Вы клевещете на себя. Я уверен, что вы увлечетесь книгой Дарвина.

Л а й е л ь. Книгой Дарвина…

Г у к е р. Вы же еще не читали ее?

Л а й е л ь (сдержанно). Я прочел.

Г у к е р (с гордостью). Что вы скажете?

Л а й е л ь. В мои годы уже не переучиваются.

Г у к е р (испуганно). Обещайте, что вы не скажете этого Дарвину…

Л а й е л ь (пожимая плечами). Дарвин самый прямой человек из всех, кого я знаю. И с ним надо говорить так же прямо…

Г у к е р. Это его вечное несчастье! Да вы знаете, какое влияние оказала когда-то на Дарвина  в а ш а  книга?

Л а й е л ь (неохотно). Он говорил мне.

Г у к е р. Вы были главным революционером в геологии, как теперь Дарвин в естествознании.


Лайель молчит.


И не всегда для этого нужна молодость.


Лайель молчит.


Я очень хорошо знаю, что никого бы так не хотел Дарвин обратить в свою веру, как именно вас.

Л а й е л ь (холодно). При всем моем хорошем отношении к Дарвину, я не могу доставить ему радость единоверца. Разве что путем «естественного отбора» во мне произойдут небывалые изменения!..


Гукер с опаской поглядывает на дверь кабинета.


(Не то грустно, не то насмешливо.) Но боюсь, что для этого уже не хватит остатка моей жизни.

Г у к е р (беспокойно). Очень жаль, но сегодня вам лучше бы не встречаться с Дарвином. Я люблю вас обоих, но я хотел бы…

Л а й е л ь. Вы хотите прогнать меня из чужого дома?

Г у к е р. Пусть это вас не обидит, это было бы к лучшему…


Пожилой, почтенный Лайель, пожимая плечами, уходит. Его на пороге застает возглас  Д а р в и н а, вошедшего из другой двери.


Д а р в и н. Я вижу, вам надоело меня ждать? Пожалуйста, не уходите, дорогой Лайель.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ленин
Ленин

«След богочеловека на земле подобен рваной ране», – сказал поэт. Обожествленный советской пропагандой, В.И. Ленин оставил после себя кровавый, незаживающий рубец, который болит даже век спустя. Кем он был – величайшим гением России или ее проклятием? Вдохновенным творцом – или беспощадным разрушителем, который вместо котлована под храм светлого будущего вырыл могильный ров для русского народа? Великим гуманистом – или карателем и палачом? Гением власти – или гением террора?..Первым получив доступ в секретные архивы ЦК КПСС и НКВД-КГБ, пройдя мучительный путь от «верного ленинца» до убежденного антикоммуниста и от поклонения Вождю до полного отрицания тоталитаризма, Д.А. Волкогонов создал книгу, ставшую откровением, не просто потрясшую, а буквально перевернувшую общественное сознание. По сей день это лучшая биография Ленина, доступная отечественному читателю. Это поразительный портрет человека, искренне желавшего добра, но оставившего в нашей истории след, «подобный рваной ране», которая не зажила до сих пор.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ

Первый биографический справочник латвийских революционеров. От первых марксистов до партизан и подпольщиков Великой Отечественной войны. Латышские боевики – участники боев с царскими войсками и полицией во время Первой русской революции 1905-1907 годов. Красные латышские стрелки в Революции 1917 года и во время Гражданской войны. Партийные и военные карьеры в СССР, от ВЧК до КГБ. Просоветская оппозиция в буржуазной Латвии между двумя мировыми войнами. Участие в послевоенном укреплении Советской власти – всё на страницах этой книги.960 биографий латвийских революционеров, партийных и военных деятелях. Использованы источники на латышском языке, ранее неизвестные и недоступные русскоязычному читателю и другим исследователям. К биографическим справкам прилагается более 300 фото-портретов. Книга снабжена историческим очерком и справочным материалом.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов , М. Полэ , сборник

Биографии и Мемуары / Документальное