Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э.

Царица Савская, услышавши о славе Соломона (…), пришла испытать его загадками.

И пришла она в Иерусалим с весьма большим богатством: верблюды навьючены были благовониями и великим множеством золота и драгоценными камнями (…) И увидела царица Савская всю мудрость Соломона и дом, который он построил, и пищу за столом его, и жилище рабов его, и одежду их, и виночерпиев его, и всесожжения его, которые он приносил во храме Господнем. И не могла она больше удержаться.

И сказала она царю: верно то, что я слышала в земле своей о делах твоих и о мудрости твоей;

но я не верила словам, доколе не пришла и не увидели глаза мои: и вот мне и в половину не сказано; мудрости и богатства у тебя больше, нежели как я слышала.

Вот так кратко о посещении царицы повествует Третья книга Царств в первых десяти стихах 10-й главы. О ней говорится также и в стихе 13, который идет в пандан со стихами 11–12, относящимися к царю Тира Хираму. Такое расположение имеет свои резоны. В самом деле, визит царицы Савской как бы повторяет, воспроизводит те отношения, что завязались между Соломоном и Хирамом, тем самым моделируя эталон отношений, которые должны бы устанавливаться между царем Израиля и иноземными государями: царица Савская и царь Тира в унисон возносят хвалу величию Соломона. Перед нами, следовательно, чистой воды апологетика, что, однако, не снимает более сложного и более важного вопроса: имеет ли эта апологетика хоть какую-нибудь историческую ценность или полностью лишена ее? Уместно вспомнить, что приводимый отрывок в его первоначальном виде восходит, самое раннее, к VII веку до Р.Х., а его окончательная редакция — к VI веку. И хотя в X веке сабейцы в Палестине еще неизвестны, пассаж несет на себе отпечаток какого-то древнего народного предания и отражает, следовательно, какую-то историческую реальность. Иезекииль (VII век) помещает сабейцев прямо в Южную Аравию, между тем как Книга Бытия склоняется, скорее, в пользу Северной.

Припомним некоторые факты. Мог ли царствовавший в X веке Соломон принимать у себя вообще какую-либо царицу из Сабы? Ничто не убеждает нас в том, что в указанную эпоху дипломатические отношения между Иерусалимом и Сабой уже существовали. Если не считать Книги Царств, упоминания о ней можно встретить только у Иезекииля и у Иеремии (VI век — начало VI века) как о царстве Шеба. О Шебе же в особо интересующую нас эпоху X–VIII веков в Библии вообще не говорится ни слова. Недавно в Иерусалиме найдены южноаравийские надписи, но они были сделаны никак не ранее VII века. К тому же было бы очень странно, если бы первую ознакомительную миссию возглавила сама царица.

Некоторые аравийские царицы истории, впрочем, знакомы. Беда в том, что все они — из Северной Аравии. Вот одна из них: Забиба, царица страны Кедар, платившая дань ассирийскому царю Тиглату-Палассару (744–727). А вот другая: «царица арабов» Самси — современница Саргона II (722–705).

Рассказ о царице Савской исходит, скорее всего, от редактора последней версии цитированного выше отрывка, причем версия эта содержит непрямое указание на Северную Аравию как на местоположение Сабы. Рассказ был составлен «к вящей славе» Соломона, и если под ним и имеются какие-то реальные исторические факты, они подверглись основательной «переработке». Стоит отметить еще одну «расплывчатость», «туманность»: собственное имя царицы так и не было названо. Не исключается, стало быть, и такое предположение: к анонимной царице название «Саба» («Шеба») приставлено просто-напросто для того, чтобы оживить рассказ.

Упадок Сабейской империи

Задержимся ненадолго на двух монументальных надписях в Сирвахе. Высеченные в конце царствования Кариб'иля Ватара или даже после его смерти, они восславляют образование Сабейской империи, которая простирается на большую часть территории современного Йемена. Неизвестны точные даты его правления. Предположительно, оно покрывает первую половину VII века до н. э. Графика этих двух текстов, очень тщательная, вроде бы указывает на несколько иную дату: они открывают, согласно Ж. Пиренну, эпоху «классического стиля» письма (VII–VI века). Концепция основывается исключительно на эволюции письменности и отмечает в надписях, о которых идет речь, конец «домонументального» или «доклассического» стиля^{16}.