Читаем Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э. полностью

Могущество Ма'ина, как это ни парадоксально звучит, обратно пропорционально его протяженности и площади. Во все времена существования Минейского царства территория его была крошечной. Возникнув в среднем течении вади Джауф, Ма'ин (Минейское царство) так и остался зажатым между Харамом, отстоящим от него к западу менее чем на шесть километров, и между Сабой. Фактически он включал в себя всего лишь два соседних города — собственно Ма'ин (Карнау в древности) в узком значении термина и Баракиш (древний Йасилл) — с их сельскими округами, да еще — несколько безводных вади на севере Джауфа. Поскольку оазис Баракиша занимает 1350 га, а самого Ма'ина равен 2000 га, их совокупная площадь в два раза меньше той, на которой обосновался Ма'рибский оазис.

Источник преуспеяния Ма'ина — в поразительной ловкости минейцев, с какой они принялись за организацию караванной торговли ладаном, и в замечательной последовательности их усилий, с какой они не позволяли ей вырваться из-под их контроля. В противоположность другим племенам, чья деятельность распределяется между сельским хозяйством и военным ремеслом, минейцы отдают все свои силы и устремления исключительно торговле. Минейские тексты ничего не рассказывают о военных походах, но зато очень многое — о торговых экспедициях, причем порой очень далеких. Минейские цари никогда не претендовали на титул мукарриба, не выводили колоний за пределы государства и не чеканили собственной монеты.

Итак, торговля — призвание минейцев, их основная деятельность. Минейцам удается установить тесные отношения с Хадрамаутом. Хотя Шабву от Ма'ина отделяют, по самому малому счету, 200 километров караванных троп через пустыню, минейские купцы в немалом числе оседают в Шабве. Затем минейцы ткут паутину связей со всеми прочими городами, так или иначе причастными к этой торговле: они обосновываются, несомненно в малом числе, в Хараме, Тамне, Асване и т. д. И они, наконец, устремляются в северном направлении, приводящем их к берегам Средиземного моря. Присутствие минейцев отмечено в Наджране, Карейа аль-Фав (в 280 километрах к северо-востоку от Ма'ина), Дедане, Газе, Египте и в Северо-Западной Аравии. Таким образом, они торгуют с Египтом, финикийским побережьем (с Тиром и Сидоном), Сирией (или с Заевфратьем), Ассирией и с Вавилонией. Наконец, они пересекают Средиземное море, чтобы поселиться на Делосе и в Ионии.

Эти относящиеся к коммерческой деятельности тексты обходят, как правило, молчанием и политическую эволюцию Ма'ина, и историю его связей со своими соседями. Сабейский сюзеренитет над Ма'ином не затронул ни его пантеона, ни его строя, ни его языка. Хадрамаут остается (во все времена?) союзником Ма'ина. Хотелось бы знать, не финансировал ли один из двух его царей сооружение одной из башен при восточных воротах города?

Хадрамаут

Хадрамаут, в самом узком значении географического термина, означает долину, которая простирается вдоль Индийского океана между высокогорными засушливыми плато, известными под названием Джауль, и которая продолжается восточнее по вади Масилах вплоть до границ области Махра. В смысле более широком этот термин прилагается ко всему пространству, которое включает в себя не только упомянутую выше основную долину, но и множество других, второстепенных, впадающих в нее то здесь, то там, подобно притокам. В общем, все они примерно ориентированы по оси «север — юг», на западе же высокие плато внезапно обрываются вниз — то крутым спуском, вроде того, что с двух сторон обрамляет вход в вади Хадрамаута, то почти вертикальной стеной, что нависает над городами Барира и Шейба. Этот сомкнутый ряд утесов являет собой как бы естественную оборонительную линию, с которой легко контролировать доступ в вади. Своеобразие Хадрамаута предопределено двумя факторами: во-первых, его большой протяженностью и, во-вторых, наличием у него двух «фасадов», с моря и с суши, с востока и с запада.

Можно считать доказанным тот факт, что в некоторых, по меньшей мере, долинах земледелие стало развиваться уже во II тысячелетии до н. э. Между тем история Хадрамаута и в начале I тысячелетия до Р.Х. остается довольно-таки темной. Известно, в сущности, немногое. Сабейский царь Кариб'иль заключает с Йада'илем, царем Хадрамаута, мир ради безопасности выгодной для обоих государств торговли. Потом, два царя Хадрамаута провозглашают себя (дата события остается неустановленной) мукаррибами{21}: может быть, соперничество с Катабаном подстегнуло к принятию столь престижного титула. И наконец, надписи называют ряд царей по именам, однако хронология их царствований остается, мягко говоря, гадательной.

Перейти на страницу:

Все книги серии Живая история: Повседневная жизнь человечества

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука
Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука