Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э.

На некоторых каменных блоках в святилищах Ма'ина изображены персонажи еще более странные. На одном из них представлена процессия танцоров (?) или музыкантов, разделенных на два регистра. Изображенные в профиль фигуранты одеты либо в туники, либо в звериные шкуры с опущенным сзади хвостом зверя. Их наголо обритая голова, с круглым и чрезмерно подведенным глазом, с чересчур выдающимся подбородком, к которому, как кажется, подвязана накладная борода, странно отброшена назад. Два музыканта играют на коротких арфах, расположенных горизонтально; между тем как другие танцоры поднимают этот инструмент (очень похожий, кстати, на те согнутые утлом инструменты, которые мы уже встречали в ас-Савде) над собой. На другом блоке из той же серии — персонажи, одетые не менее экстравагантно. Один из фигурантов намного выше ростом шести прочих, опять распределенных между двумя регистрами^{22}. Он, с обнаженным торсом и одетый только в очень короткую плиссированную юбочку, держит в руке длинную палку (посох?) с продольными желобками. На других — звериные шкуры с загнутыми назад хвостами. Четверо поднимают вверх эти согнутые углом инструменты правой рукой, между тем как их левая покоится, как кажется, на рукоятке кинжала. Пятый персонаж опирается на прямую трость, а шестой держит вазу с распустившейся ветвью. Эти два панно воспроизводят, быть может, торжественные процессии в честь одного из божеств Ма'ина.

Использование в качестве одежды звериных шкур представляется столь же почетным, сколь и символическим. Бронзовая статуя Ма'дикариба, найденная в храме Аввам в Ма'рибе, изображает собой бога или человека в короткой тунике, на которую наброшена шкура льва с перекрещенными лапами — одна пара на плечах, вторая на ногах. Туника, целиком испещренная каким-то длинным текстом, по талии схвачена широким поясом, за которым заткнут кинжал в изукрашенных ножнах. Этот способ ношения холодного оружия повторяется и в других изображениях; иногда к кинжалу добавляется и прямой меч.

В южноаравийском изобразительном искусстве женщины представлены в числе ничуть не меньшем, чем мужчины. На так называемых «пластинах, посвященных богине», повторяются поясные изображения женщин, которые в левой руке держат колосья пшеницы, а правую поднимают благословляющим жестом. Они одеты в туники, декольтированные до середины плеча и основания шеи и смутно обрисовывающие формы женской груди. Рукава туники иногда не спускаются ниже локтя, иногда покрывают руку целиком. Некоторые туники украшены аппликациями или декоративными швами. На шее Женщина носит ожерелье, составленное из наложенных одно на другое колец или из нанизанных на ленту пластинок. Самые дорогие колье состоят из изваяний голов антилоп с рогами, опущенными параллельно шее. На весьма схематично представленных лицах — в обрамлении густых ресниц глаза со зрачком из полудрагоценного камня. Слегка вьющиеся волосы разделены пробором посреди головы. Некоторые исследователи признают в таком изображении богиню зат-Химйам, другие, напротив, усматривают в нем молящуюся богине женщину, третьи — одну из служительниц храма^{23}. Этот тип женского облика, характерного для областей Катабана в последние два века до нашей эры, претерпит с ее наступлением глубокие изменения под воздействием внешних влияний.

Святилища периода архаики

В свете недавних археологических изысканий очертания древнейших южноаравийских святилищ предстают перед глазами исследователей все более четко и ясно. Как это ни странно, именно эти древнейшие храмы служат самыми высокими образцами всего того, что было создано в области храмового зодчества в течение всей южноаравийской (доисламской) эпохи. Суть дела в том, что уже в седой древности был достигнут тот высокий уровень строительной техники, который далее, на протяжении почти целого тысячелетия, оставался практически неизменным. К тому же, если считать с начала уже нашей эры, в Южной Аравии ни один большой храм не то чтобы не был построен, но даже и попыток большого строительства не предпринималось.

Прекрасны были эти храмы посреди возделанных полей и густой сети ирригационных каналов под освещающей сенью деревьев! Однако священнослужители, как и их паства, вполне отдавали себе отчет в том, что внешняя среда, столь благостная в настоящем, таит в себе серьезные угрозы в будущем. Паводки, если их своевременно не укротить, затопят храмовые комплексы, а постоянное, год за годом, заиливание почвы неуклонно повышает ее общий уровень вокруг них. Ничего не оставалось, как надстраивать храм, когда наносы подходили к верхнему краю его крепостной стены. Те святилища, что были воздвигнуты на горных склонах или в городах, находились в относительной безопасности, чем и объясняется малая, сравнительно с первыми, высота: цокольная часть здания да еще один этаж над ней. В городе они как бы терялись среди теснившихся вокруг них высоких домов.