Повседневная жизнь Арзамаса-16

Увеличение мощности зарядов вызвало необходимость создать более безопасный для окружающих полигон. Испытание бомбы «по третьей идее» привело к потере половины окон в Семипалатинске и повреждению городка самого полигона. Не устраивала военных и частая зависимость от «розы ветров», которая сильно ограничивала по времени проведение испытаний. К тому же американцы уже начали проводить испытания для военно-морского флота. Вслед за взрывами над японскими городами они взорвали бомбы на атолле Бикини (1946), в том числе одну под водой, провели ряд взрывов в Тихом океане.

Советские моряки, как и представители остальных видов Вооруженных сил, приезжали на Семипалатинский полигон изучать поражающее воздействие нового оружия на технику и вооружение военно-морского флота. На опытном поле размещались фрагменты корабельных надстроек, катера, торпеды и торпедные аппараты. Но не было точного представления о том, какие повреждения реально произойдут при размещении образцов военно-морского вооружения в привычных условиях морской стихии. К тому же с 1955 года, когда была разработана первая торпеда с атомным зарядом, испытания в воде, с оценкой воздействия взрыва на корабли вероятного противника, стали реальной необходимостью.

Место для полигона выбрали на островах Новой Земли. Полигон подчинялся 6-му Управлению ВМФ. Научным руководителем полигона стал начальник Ленинградского НИИ, доктор физико-математических наук, профессор, инженер-капитан 1-го ранга (впоследствии — вице-адмирал) Юрий Сергеевич Яковлев, прекрасный ученый и руководитель, к сожалению, раньше времени ушедший из жизни (лейкоз). Командный штаб размещался на корабле «Эмба» (бывшая личная яхта Геринга). Из-за сложности каменистого рельефа водной акватории управление опытным полем осуществлялось по радиолинии. В 1955 году (21 сентября) в губе Черной были проведены первые подводные ядерные испытания торпеды, продемонстрировавшие высокую эффективность борьбы с подводным и надводным флотом вероятного противника. Заряд торпеды для первого подводного ядерного взрыва собрал Евгений Аркадьевич Негин.

В январе 1958 года удалось организовать экспедицию в район базы Оленьей на Новой Земле, который на время испытаний был включен в состав ядерного полигона. Были подготовлены помещения для ядерных боеприпасов, подъездные железнодорожные пути, станции выгрузки. Если с сооружениями для боевой техники дело обстояло более или менее благополучно (хотя основное здание не имело приточно-вытяжной вентиляции), то с жильем для людей случилась привычная для России беда: гостиница мизерная. В ней могли разместиться лишь летный состав и высокое руководство. Остальные испытатели селились в общаге казарменного типа, где была большая «комната» на 60 человек и несколько поменьше — на 8–10 человек Работу организовали по вахтам, поэтому в большой комнате жизнь продолжалась круглосуточно: одни спали, другие играли в карты или домино, слушали магнитофон. Питание было бесплатным и неплохим, но однообразным. Каждый день на ужин подавалась жареная треска (ее обозвали «гидрокурицей»). После просьб приготовить что-либо другое стали готовить котлеты из трески.

Скрадывала скудость быта возможность в свободное время поиграть в футбол, волейбол. Кстати, в футбол некоторые испытатели играли очень неплохо. А. В. Веселовский рассказывал, как они на полигоне сыграли с местной командой, как выяснилось потом, сборной гарнизона. Чести не уронили, матч закончился вничью. Курьез заключался в том, что вратарем, в отсутствие собственного, вынужденно поставили добровольца из парашютной группы, которого знали как большого любителя зеленого змия. Сам он утверждал, что когда-то играл в хорошей команде. Знали, что он, работая с первыми космонавтами, укладывал парашюты. Эта операция проходила обязательно в присутствии парашютируемого. Ходила легенда, будто Герман Степанович Титов, смотрел, смотрел и спросил: «Коля, у тебя огурца с собой нет?» На недоуменный вопрос пояснил: «Да когда я рядом с тобой — всегда закусить хочется!» Правда, на деле это не отражалось. Не сказалось его «хобби» и на игре, несмотря на то, что и перед матчем и в перерыве его сослуживцы-болельщики наливали ему по лампадке: «У него реакция будет лучше». Брал мячи он неплохо.

К сентябрю 1958 года, к сроку окончания одностороннего моратория на испытания, ученые города провели целую серию работ по увеличению мощности, с одновременным повышением боеготовности и безопасности обслуживания заряда, снижением стоимости бомбы. Пошли по пути использования более мощного взрывного вещества, а также применили оригинальную схему усиления (названную для простоты «гудроном») при взрыве атомного детонатора.