Повседневная жизнь Арзамаса-16

Этот «гудрон» сыграл злую шутку с министром общего машиностроения Зверевым и маршалом артиллерии Казаковым. История связана с испытанием твердотопливной оперативно-тактической ракеты 9М76 подвижного фронтового ракетного комплекса «Темп-С». Это была первая твердотопливная ракета с отделяемой боевой частью. По своим летно-техническим, боевым и эксплуатационным характеристикам комплекс существенно превосходил американский «Першинг» и, пройдя отработку, состоял на вооружении Ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск с 1966 по 1988 год, после чего был ликвидирован под индексом США «СС-12» по договору о РСД и РМД.

Летные испытания ракеты в 1964 году, к сожалению, начались с неудач. Видимо, их главной причиной стало большое количество нововведений, по отработке которых практически еще не было опыта. Произошло четыре подряд неудачных пуска. После четвертой неудачи главный конструктор А. Д. Надирадзе был вызван «на ковер» на Старую площадь, где ему дали понять, что, если пятая не полетит, — придется расстаться с креслом директора и главного конструктора. После этого Александр Давидович лично контролировал каждую операцию на полигоне. Последнюю ракету перед пуском «жарили» в течение месяца в камере при плюс 40 градусах, затем столько же морозили при минус 40 градусах и сразу — на стартовую площадку. Уже на старте облили водой, и она стала похожа на увешанную сосульками елку. Были приняты дополнительные «меры»: ракету вывозили из монтажно-испытательного корпуса «ногами» (хвостовой частью) вперед, как покойника; женщин на старт принципиально не пустили, хотя ведущим телеметристом была Нина Соколова. Она очень возмущалась, но главный был непреклонен. Пуск прошел успешно. К всеобщему ликованию, голова ракеты дошла до цели, стало быть, кое-кому можно «дырки на лацканах сверлить». А. Д. Надирадзе впредь на каждый пуск надевал «счастливую рубашку», ту, в которой был на первом удачном пуске. Однажды он приехал, забыв ее дома (видимо, супруга недоглядела), так из Москвы чуть ли не с нарочным ее доставляли.

Так вот, возвращаясь к «гудрону». Постановление о принятии комплекса на вооружение по существующей субординации должен был завизировать командующий РВА (ракетного вооружения и артиллерии) Сухопутных войск, маршал артиллерии К. И. Казаков. Прочитав проект постановления, Константин Иванович, улыбаясь, сказал: «Да, прекрасный комплекс, я сам на испытаниях был, это то, что нужно для армии! Кстати, а какова там мощность БЧ (боевой части)?» Офицеры, представив документы, пояснили им в ответ: «Так мало? Такой прекрасный комплекс! Что, разве нельзя больше сделать?» Ему сообщили, что так было заложено по проекту. После чего маршал позвонил по «вертушке» министру оборонной промышленности С. А. Звереву: «Сергей Алексеевич, а нельзя ли при тех же габаритах и весе сделать БЧ помощнее?» На что министр ответил: «Подождите, сейчас позвоню в МСМ». Позвонил заместителю министра среднего машиностроения В. И. Алферову, который до этого работал в Арзамасе-16 и прекрасно знал новые разработки: «Маршал Казаков просит: нельзя ли увеличить мощность при тех же габаритах и весе?» Ответ: «В принципе, можно, но только с „гудроном“ будет!» Зверев сообщает: «Константин Иванович, Алферов говорит, что можно, но только с каким-то асфальтом связано». Подумав, маршал заключил; «Ну, ладно, это фронтовой комплекс, пусть уж по грунту ходит, так как асфальта на фронте нет!» И подписал проект постановления. Офицеры, выйдя из кабинета, долго держались за животы[113].

А если серьезно, то нововведения в заряде решили проверить и на Семипалатинском, и на Новоземельском полигонах. Туда из города отправились эшелоны со всем необходимым. Такие экспедиционные выезды на три-четыре месяца с плотным графиком испытаний называли «сессиями» (по типу студенческих). Эти работы были продиктованы и внешнеполитическими целями, так как США имели и по количеству, и по суммарной мощности ядерных зарядов значительное преимущество. К сожалению, узлы нового заряда, изготавливавшиеся поштучно, оказались далеко не герметичными в эксплуатации, поэтому, как правило, еще «тепленькими» доставлялись самолетами на полигоны, упакованными в две специальные оболочки: контейнер и суперконтейнер, находящиеся под избыточным давлением. Руководил испытаниями от КБ-11 в качестве технического руководителя заместитель главного конструктора (впоследствии главный конструктор и директор института, академик) Евгений Аркадьевич Негин. Председателем Государственной комиссии и руководителем испытаний являлся начальник Главного управления опытных конструкций (ГУОК) Министерства среднего машиностроения генерал-лейтенант Николай Иванович Павлов.