Повседневная жизнь Арзамаса-16

Срочно приказано скважину затампонировать и готовиться к опыту. Изделие уже было подготовлено к спуску. Но сначала провели опыт с макетом. После подъема макета из скважины ее ствол вновь был проработан, заменены кабели подрыва и контроля, дополнительно на спускной колонне поставили центраторы, то есть учли все недостатки, обнаруженные при спуске макета. Скважину охладили до температуры 40 градусов Цельсия. И вновь задержка. Геологи (судя по всему, по инициативе Б. И. Быкова) решили спустить термометр, чтобы замерить температуру на забое (где размещается заряд. — В. М.) скважины. Испытатели (И. Ф. Турчин) категорически возражали. Температуру уже замеряли при спуске макета изделия, а новое измерение только затянет время. К тому же термометр — это не тот градусник, который мы себе представляем. Он вмонтирован в отрезок железной трубы диаметром 30 и длиной 400 миллиметров, а диаметр скважины в не-обсаженной части 451 миллиметр, и никто не поручится, что где-то на малейшем изгибе он не застрянет, и обратно его не вытянешь, оборвется трос. Протолкнуть застрявший термометр на забой колонной с изделием нельзя, так как масса изделия 900 килограммов, а масса спускной колонны несколько тонн, изделие будет раздавлено. После долгого спора возражения испытателей не были приняты. Однако все произошло именно так, как они предполагали. Трос оборвался, отрезок трубы остался в скважине. Точно установить, где он там остался, по обрывку троса сложно. После дебатов, если то, как они проходили, можно назвать таким словом, Е. А. Негин принимает решение спускать изделие в скважину в надежде, что отрезок трубы с термометром находится на забое, как уверяет Быков.

И опять очень интересный эпизод, характеризующий среду и атмосферу, в которой осуществляются очень важные дела в реальной жизни, а не в коридорах министерств. При спуске изделия в скважину важно всегда тщательно контролировать крепление кабелей подрыва и контроля к спускной колонне. Их крепят специальными шкимками сами буровики. Ответственный за режим и секретность подбирает лиц, которые будут выполнять эти работы. И вот парадокс. Перед взрывом И. Ф. Турчин получает список, а в нем бригада буровиков двадцать пять человек и — все освобожденные из заключения, отбывавшие разные сроки: от 15 до 25 лет. Вот тебе и особая секретность! Времени, чтобы подобрать других, нет. И. Ф. Турчин проводит инструктаж, коротко рассказывает о характере опыта, сообщает, что взрывается обычное химическое взрывчатое вещество, чтобы не было у них страха.

«На улице жара, солнце печет, они лежат все под навесом почти голые — только в трусах. Все двадцать пять молодцов крепкого телосложения — здоровяки, красавцы, загорелые, и все татуированы различными и очень красивыми „картинками“. Это меня поразило. Я впервые встретил такое. Встали, поздоровались, познакомились. Начал беседу. Когда я сказал, что взрываем обычное химическое ВВ и бояться нечего, в ответ раздался общий громкий хохот: „Иван Федорович! Взрываете вы атомное изделие, а насчет боязни не беспокойтесь: мы не такое видели“. На этом и закончился инструктаж»[132]. Все же решили для подстраховки поставить наблюдателей. Одним из них был начальник бюро технического контроля Промниипроект Ю. А. Валентинов, другим — заместитель начальника главка Министерства геологии СССР.