Повседневная жизнь Арзамаса-16

Мне кажутся иллюзорными высказывавшиеся на конференции идеи о преобразовании жизни Сарова на базе его монастырского прошлого. Требования кардинально пересмотреть взаимоотношения ученых и церкви правомерны. Во-первых, чрезвычайно интересно было бы проследить воздействие православной русской культуры на жителей города-института. Преступление против культуры и здесь совершалось. И здесь гремели взрывы. Но их остановили. Рассказывают, что директор института Борис Глебович Музруков на предложение уничтожить колокольню просто ответил: «Не могу представить, что я встану утром, а башни — нет». Характерно, что именно колокольня эта стала символом города. Никем не санкционированная, она появилась на пригласительных билетах, памятных медалях, изготовленных в честь юбилейных событий. В народной памяти одинаковым уважением пользовались святой источник, посещение Николаем II Сарова и канонизация великого старца Серафима.

Достаточно обширное монастырское пространство сегодня активно осваивается церковью и обществом, хотя еще далеко не полностью. Но перспектива здесь достаточно определенная. А вот о научном будущем города этого сказать нельзя. Ясно только, что это будущее недостаточно описать в терминах: «конверсия», «разоружение», «деидеологизация» и пр. Наука в Арзамасе-16 жила в условиях, когда она никак не сравнивалась, не конкурировала с открытой наукой. А сейчас такая «разборка» неизбежна. Технологические вершины, достигнутые здесь, настолько специализированы, что порой совершенно неконвертируемы. Не следует недооценивать масштабность преобразований, которые должны быть проведены в области науки и техники. Они назрели независимо от политической конъюнктуры. Это означает для города принятие решений, что сохранить здесь, для каких целей и ценой каких потерь. И оценки эти, и тем более проведение в жизнь решений, основанных на них, являются источником конфликтов. Это этап неизбежный и болезненный. Но лучше так, чем топтание и медленное умирание.

К сожалению, дискуссии, проходящие в различных кругах вокруг проблем города, сводятся к двум «простым» решениям. Первое — тащить весь этот воз ради сохранения статуса ядерного центра в его прежнем виде. Второе — разбить институт на мелкие самостоятельные формирования, каждое из которых будет спасаться как может. В рамках двух «простых» решений, наиболее часто муссируемых в верхах, проблем института не решить. Возможно, в этих условиях кто-то и выживет, но, вероятнее всего, потеряется главное. Вплоть до того, что на территории ядерного центра будет невозможно не только спроектировать что-то новое, но и просто собрать ядерные заряды, разобрать ненужные из них.

Сложность ситуации заключается не в ответе на вопрос, какой вариант избрать. Ответить, в сущности, предстоит на вызов времени. Вызов, связанный с развитием глобального исторического процесса. И ответ на этот вызов вынуждены давать не только в Сарове, но и в Лос-Аламосе, Ливерморе. Связан он и с проблемой выживаемости и безопасности всей планеты, ее экологической устойчивости, духовной культуры. В силу концентрации материальных и человеческих ресурсов, способных пока еще отвечать на исторический вызов, таким городам, как Арзамас-16, уготована судьба и в дальнейшем нести ответственность за участь народа России.

Здесь создана база для исследований управления термоядерной реакцией, использования лазерной техники в самых различных сферах жизни, решения проблем экологической безопасности, развития глобальных информационно-вычислительных сетей, участия в проектах астрофизики, астрономии, в конце концов, для производства сдерживающего оружия. Главная сложность состоит в том, как провести процесс «сортировки», как сохранить ядро, необходимое России для поддержания ее статуса ядерной державы в ближайшем будущем, как выделить новые «сверхзадачи», которые способны объединить и ученых, и нацию в достижении этих целей.

Сложность этой перестройки в том, что она происходит не в вакууме. Создана мощнейшая материальная структура, на базе которой сформирована культура. И под такую структуру интеллектуальной и технической мощности ни в стране, ни в мире нет сейчас адекватного социального заказа. Но и по прежним правилам играть дальше невозможно.