Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

Берлинцы, в том числе и иммигранты, были свидетелями этой маленькой репетиции несостоявшейся гражданской войны. Например, рабочие одной из «мусорных команд» 20 июля могли видеть следующее: «У входа на станцию метро «Зоологический сад» два вооруженных солдата в касках и сапогах осматривали прохожих. У их ног стоял пулемет, обращенный в сторону перекрестка. Пулеметная лента была заправлена в казенную часть. Третий солдат сидел верхом на металлической станине. Еще три солдата со вторым пулеметом расположились перед обувным магазином. Мост эс-бана контролировали люди вермахта. Невозмутимые, твердо стоящие на широко расставленных ногах, они поглядывали на прохожих, но их собственные лица были неразличимы, затенены касками». Каванна, который все это наблюдал и позже описал в своей книге, зашел на станцию метро, возвышавшуюся над полем руин. В тот день повсюду в городе ему встречались солдаты — пехотные формирования. Он также отметил, что вокруг наиболее значимых общественных зданий движутся танки: некоторые из них украшены флагами со свастикой, другие — вымпелами с черно-белыми крестами, с приколотым в углу маленьким Железным крестом. Рабочих-французов, в том числе и Каванну, все это чрезвычайно заинтересовало. Танки напоминали аккуратные игрушки, расставленные в определенном порядке. А пулеметы на всех перекрестках, противотанковые пушки, проволочные заграждения, орудийные башни, обращенные друг к другу (одни — с Железным крестом, другие — со свастикой), которых особенно много в районе зоопарка, — что бы это могло значить? Возле старой станции метро уложены в ряд мешки с песком, танки нацелили свои пушки на вход. Один из французов говорит: «Тут что-то не состыковывается. Если все дело в русских, тогда объясните мне, почему пушки, танковые орудия и прочий металлолом обращены к центру Берлина? Ведь не на метро же заявятся сюда русские?» (Каванна).

День скорби

Геббельс наводнил город своими «голубыми листками». «Schade Tag» («скорбный день»), — говорят друг другу люди с застывшими от горя лицами: всех тех, кто недавно на протяжении нескольких часов слишком откровенно радовался, уже арестовали. Популярные газеты наставляют своих читателей: «Следует вести себя крайне осторожно». А люди все равно перешептываются: «Кажется, маленькая клика офицеров-аристократов подняла мятеж». Подобная оценка происшедшего — дело рук Геббельса, которому пока удается представлять недавние события в таком свете, чтобы берлинцы воспринимали их как малозначимый «инцидент». Консьержки гораздо более обеспокоены «утечкой удушающих газов, которые, как говорят, вот-вот погубят Берлин!». Девушка, которая эпизодически помогала Фрици, обзванивает посвященных: «Это был Штауфенберг! Все его сообщники арестованы». Люди живут в страхе, «черных берлинцев» (эсэсовцев) можно встретить повсюду; подозреваемых в связях с заговорщиками расстреливают, вешают, бросают в тюремные застенки, пытают — однако под падающими бомбами мало кто способен это заметить. «Вы слышали последнюю речь фюрера?» — спрашивает кто-то своего собеседника. Прошло совсем немного времени, и Гитлера перестали называть «вампиром»: ведь он доказал, что является «баловнем судьбы». Люди стараются много не болтать. Перед памятником погибшим воинам три солдата тренируются в выправке, отрабатывая «гусиный шаг». Вежливые полицейские останавливают прохожих, выказывающих неуместный интерес к этому зрелищу: «Прошу вас задержаться на несколько секунд!» Две женщины обмениваются впечатлениями перед большим магазином: «Хлопчатобумажное платье за 200 марок — это безумие». Один солдат, перекусив в кафе, дает официанту на чай половину своего месячного жалованья. «Все равно я скоро умру», — говорит он себе. Его зовут Отто Франк (и о подробностях описываемого здесь дня он расскажет мне в 1983 году). Он поднимается из-за стола, кто-то незаметно вкладывает ему в руку листовку, озаглавленную «Письмо к обычному человеку», и он сует ее в карман френча. В переходах метро на станции «Фридрихштрассе» играют музыканты и продают свой нехитрый товар мелкие торговцы. Солдат Отто Франк слышит обрывки чужих разговоров: «…сегодня вечером по радио будут передавать «Страсти по Матфею»…»; «…мне снилось, будто разрушенный Дрезден полностью восстановлен; кстати, ты знаешь, больше не будет отмечаться Tag der Luftwaffe, День авиации, потому что у них теперь есть беспилотные самолеты…»; «…ты замечал, что остарбайтеров уже не заставляют носить на груди букву «О»…»; «…никогда раньше у нас не было столько проституток, предлагающих свои услуги одиноким мужчинам…» Проституток действительно много. Чтобы привлечь клиентов, они по ночам подсвечивают свои икры цветными фонариками. Поэтому повсюду в Берлине их называют «голубоножками».

Для Фрици находится замена